Темное Дело

Скажи, пошли меня куда-нибудь, выругайся, в конце концов, только не молчи, только подтверди, что именно я с тобой разговариваю».

Но, другое занимало теперь Тишку. Неведомая сила, неизвестно откуда исходящая, стала медленно согревать изнутри, расти и крепнуть, охватывая все его меленькое существо чувством невероятного подъема, некой расширенности, наполненной плотной энергией легкости и свободы. Под воздействием этого теплого потока раздирающие голову невыносимые звуки заметно приглушились, округлились и свернулись в плотный многоголосый шар, из которого словно иглы продолжали топорщиться только настырные мысли инженера Лыкова, сверлившего его своими круглыми, внимательными глазами.

Они царапали воспаленный до крови мозг, перекрывая собой все остальное. Тишке даже показалось, что если прекратить их, то сразу станет значительно легче, нестерпимая боль, разрывающая голову, стихнет, и настанет то долгожданное упокоение, то, единственно чего он желал больше всего и к чему в этот момент стремился.

«Эй, ты слышишь меня, не молчи, ответить мне. Прав ли я? Поговори со мной, – наседал его надоедливый внутренний голос. – Не сиди молча. Ответь что-нибудь».

«Да, издохни ты, сволочь!» – выпалил в ответ Тишка от всего сердца и из последних сил.

Инженер замер на миг с восторженно детской улыбкой на устах и рухнул на пол словно подкошенный.

– Что это с ним? – кивнул в его сторону дежурный по отделению.

– А хрен, его знает, – ответил постовой милиционер.

– Посмотри.

Служивый лениво поднялся с лавочки, подошел к телу потерпевшего, склонился над ним, потрогал для порядка за плечо, приложил палец к шее.

– Помер, кажись.

– Это… То есть, как помер? – удивился дежурный.

– А хрен его знает.

– Ни хрена себе компот. – Дежурный подскочил к телу инженера, перевернул его на спину, пошлепал по щекам, – Эй, друг, кончай прикидываться.

Вставай, – приложил руку к яремной вене, закрыл веки, встал, – Точно. Откинулся. Во, влипли… Вызывай скорую.

* * *

За суматохой, поднявшейся вокруг тела потерпевшего новопреставленного инженера, все как-то забыли о Тишке. Тот, по-прежнему, воткнувшись лбом в металлические прутья решетки, восседал на грязной параше, переживая тем временем полное перерождение своего мировосприятия.