Темное Дело

Есть у нее какие-нибудь особенные черты лица? Что-нибудь запоминающиеся во внешности? Чтобы, в случае чего, ее нельзя было спутать с другой женщиной, – настаивал Иван Моисеич, – Ну, к примеру, какой у нее рост, объем груди, цвет волос, разрез глаз и так далее.

– Прямо кино. Словесный портрет, что ли? – переспросил рассказчик.

– Вот именно, – подтвердил Иван Моисеич.

– Портрет дать можно, чего не дать? Я ее, суку, хорошо запомнил. Я ее узнаю, хоть она маску Чебурашки надень. Значится так, роста она вот такого, как твоя супружница, примерно, будет.

Груди у нее поболе, в жо… то есть вот тут будет пошире, возраста постарше, так, примерно, годов на двадцать, волосы посветлее и покороче, морда пошире и пощекастее. На морде усики под носом, такие торчат черненькие тоненькие, как у старух бывает. Глаза злющие, круглые, темные, нос обыкновенный такой, не картошкой с бородавкой такой большой коричневой вот здесь, сбоку, на носу. Вот, все готово, – довольный представленным портретом, он откинулся на подушку, предоставляя благодарным слушателям изливаться в аплодисментах.

– Не может быть? – вырвалось у Ивана Моисеича. Он даже побледнел, чувствуя, как гулко застучало в груди сердце от близкого разрешения той загадки, что мучила его столько дней, но вовремя спохватился и снова спросил, как можно спокойнее:

– А в какой день это все с вами случилось? Числа не помните?

– На работу я заступил десятого. Аванс получил тринадцатого. В тот же вечер пошел к Кирилычу. Стало быть, тоже тринадцатого, только вечером.

А на следующий день – четырнадцатого, я уже был тут, – произвел сложный подсчет рассказчик.

– В ночь на шестнадцатое мы встречались с Витей. Утром по дороге на работу на меня напали. В больнице я оказался семнадцатого. В ночь на пятнадцатое все случилось с дядей Яковым. С Афоней – в ночь на тринадцатое. А с теми туристами – в ночь на четырнадцатое. Получается четыре дня подряд… – произвел подсчет Иван Моисеич.

– Почему четыре дня подряд? – снова насторожилась Соня.

– То есть три дня подряд, – поправился верный супруг, – Я говорю, что три дня подряд кто-то безобразничает. Один день с Афоней, на следующий день с туристами и через день с дядей Яковым.

– Не кто-то, а ведьма из шестой квартиры, – уточнил Афоня, – Сука нечистая. Подожди, выйду из больницы, не сносить тебе плешивой башки.

– Башку сносить, это не правильно, это не по-христиански, – задумчиво произнес Иван Моисеич, – С ведьмами так не поступают.