Импровизация в Вегасе

– Ты, значит, впечатлена тем, что я встречался с Мирандой Ламберт, но даже не знаешь, кто я такой. Честно говоря, женщина, ты сильно давишь на мое самолюбие.

– Там у тебя в коридоре я видела целый ряд золотых и платиновых дисков, приятель. Думаю, ты как-нибудь переживешь.

Он фыркнул.

– Знаешь, ты очень напоминаешь мне моего брата. – Мне почти удалось увернуться от крышки бутылки, которой он швырнул в меня. Она отскочила от моего лба. – Что это было?

– Неужели ты не можешь хотя бы притвориться, что боготворишь меня?

– Нет… Прости.

С полным пренебрежением к моей любви к Ламберт, Мэл начал переключать каналы. Покупки для дома, футбол, «Унесенные ветром» и я. Меня показывают по телевизору.

– Подожди, – сказала я.

Он застонал.

– Плохая идея.

Сначала мимо пронеслись мои школьные фотографии, а потом мы с Лорен на выпускном вечере. Там даже был репортер, который стоял через дорогу от кофейни «Рубис» и рассказывал, как я жила до того, как получила великий статус жены Дэвида.

А потом кадр и с самим мужем на каком-то концерте, с гитарой в руках, поет на бэк-вокале. Слова песни – типичный текст про то, что любимая оказалась злодейкой: «Она моя единственная, другой нет, из-за нее я на коленях стою…» Тут я начала размышлять, напишет ли он песни обо мне. Если и напишет, то уж точно они будут не про любовь.

– Капец. – Я крепко прижала к груди диванную подушку.

Мэл наклонился и взъерошил мне волосы.

– Дэвид – всеобщий любимчик, дорогая. Он симпатичный, играет на гитаре и пишет песни.

Девчонки падают в обморок, когда он проходит мимо. Объедини это с тем, что ты малолетка – вот и получилась сенсация.

– Мне двадцать один!

– А ему двадцать шесть. Это достаточно большая разница в возрасте, если правильно все подать. – Мэл вздохнул. – Посмотри правде в глаза, женушка-малышка. Ты вышла замуж в Вегасе за практически Элвиса современности, одного из «королей рок-н-ролла». Логично, что это вызвало бурю дерьма. Учитывая, что в последнее время с группой тоже творится какое-то дерьмо… Джимми устраивает вечеринки, будто на дворе 1999 год, а у Дэйва нет вдохновения.

Ну, ты поняла. Но на следующей неделе кто-то другой сделает что-то дурацкое, и все внимание переключится на него.

– Надеюсь.

– Даже не сомневайся. Люди постоянно вытворяют всякую дичь. И это круто, – он откинулся на спинку стула, заложив руки за голову. – Давай, улыбнись дяде Мэлу. Ты же знаешь, что хочешь этого.

Я вымученно улыбнулась.