Адов Пламень

Несколько месяцев назад шайка Робина «раздела» византийский обоз, и Марион в счет своей доли добычи позаимствовала у раненого оруженосца его броню; юнец, понятно, не соглашался, однако нож у горла быстро растолковал будущему византийскому «паладину», что жизнь, она будет немного ценнее кошелька и доспехов. Подходящие для женщин кольчуги встречались нечасто, посему приобретением своим Марион весьма дорожила и надевала отнюдь не в каждую «экспедицию». Как раз теперешняя затея, впрочем, была не «каждой»…

– Ну, вырядилась, – фыркнул Алан, который брони не признавал и считал поэтому всех закованных в доспехи жалкими трусами (в первую очередь сие касалось рыцарского сословия).

– Хочешь – рисуй, – отрезала девушка, – не возражаю. Как-нибудь потом займемся, как время будет – напомнишь.

Менестрель покачал головой.

Раз у тана брабантского, Роя,

Умыкнули жену два героя.

Утром воры к ногам

Его бросились – тан,

Мы не вынесем этого воя!

Стишки Алана, может, и не были образцами изящного искусства, но народу нравились.

* * *

– Это старое место. СТАРОЕ, Робин. Под собором – подземные коридоры, проложенные теми, кто старше человека…

– Черви.

– Не знаю, да и тебе не советую доискиваться. И в глубине этих коридоров что-то упрятано. А может быть, КТО-ТО. Мне ведомо многое, но не это. Прими совет: когда почувствуешь, что впереди ждет разгадка – беги со всех ног!

– Трусостью не одержать побед, Адрея, – заметил Тромм.

Ведьма скрестила руки на груди.

– Только идиот лезет на рожон.

– Или герой, – усмехнулся Робин.

– А это одно и то же. Герой – это идиот, которому посчастливилось вернуться живым и выдумать сказку о своем подвиге. Я, знаешь ли, не могу ожидать, что мне каждый раз повезет настолько. Конечно, если ты всякий раз на трех игральных костях выкидываешь девятнадцать, тебе мои советы не нужны.

– Все-все, сдаюсь! – поднял руки вверх Робин. – Чем ты еще можешь нам помочь? Историей этих подземелий пусть летописцы занимаются, нам она едва ли пригодится.

– Полезным может оказаться все, ну да речь не о том… Достаточно ли крепка в тебе вера, Тромм?

Монах, поджав губы, покосился на ведьму, но решил ответить честно.

– Не знаю. Своих обетов я не нарушаю, а уж о заслугах моих судить только Господу.

– Я тебе не мать-исповедница.