Вскормить Скрума

Не в силе вещи затмить сознание. Не вправе личность добровольно растворяться в толпе. Поправший в себе высшее начало подобен скоту. Его место в стаде, в строю, в массе. Безликий, бесцветный, исполнительный, достоин ли он того, чтобы именовать себя человеком?

Иной раз ему казалось, что если все эти примитивные существа, погрязшие в ежедневной возне вокруг куска хлеба, в один миг вдруг исчезнут, то это будет даже хорошо. Слишком уж много их развелось, этих простейших, человекообразных, прожорливых, вездесущих с жадными голодными глазами.

Что он делает среди них? Для чего внедрен в их среду? Какую несет на себе миссию?

Может быть, его бросили сюда в наказание за какой-нибудь недостойный поступок? Но за какой? И как долго предстоит отбывать назначенное наказание? Или его оставили, как разведчика, исследовать новые территории для быстро растущей, просветленной цивилизации? Но тогда кто и когда четко определит задачу? Быть может, он еще недостаточно глубоко внедрился, и как только сможет утвердить себя на более значимом месте, так с ним сразу войдут в контакт и сообщат, что следует дальше делать?

Хотелось бы в это верить, хотелось бы надеяться, что все именно так и обстоит.

Иначе, зачем он тут, такой непохожий на остальных? Если это не кара, то – испытание. Если не испытание, то – урок. Если не урок, то – задание. Следовательно, нужно набраться терпения и ждать. Изучать, накапливать знания и прилагать все силы к тому, чтобы освоить как можно больший объем сведений об этом мире. И как только он станет носителем больших знаний, так сразу и обретет желанное единение со своей далекой, затерянной среди звезд Родиной.

Какая она? Хотелось бы верить, что очень похожая на Землю, только населенная разумными существами, способными рационально распределять время и силы, не совершать бессмысленные действия, не вдаваться в излишние хлопоты, все знающие и понимающие с полуслова благие намерения.

Но надежда с мечтами, как одежда с погонами висела на стуле.

Замысловатый зигзаг жизни изобразил некую тайную миссию и забросил его в дремучие леса и топкие болота, сузив границы исследования до масштабов отдельно взятого гарнизона далекой географической точки.

* * *

Геннадий Петрович обитал в небольшом кабинете, скрытым за серым фасадом пятиэтажного дома ничем не выделявшимся в ряду других похожих на него зданий, выстроенных ровным рядом на тихой улочке в стороне от шумных магистралей большого города.