Вскормить Скрума

Филипыч – сельский фельдшер

Хохин – генеральный директор.

Леонид Иванович Скрючников – главный врач профилактория.

Виктор Иванович Мухин – лейтенант с РЛС.

Михеич — ночной сторож.

Геннадий Петрович – начальник 6 отдела.

Семён Иванович – помощник начальника 6 отдела.

Саша Головин – пропавший офицер.

Паша Охрипенко — пропавший офицер.

Лобов – лейтенант, командир второго взвода спецназа.

Майор Глумов – командир части РЛС.

Гусякин — прапорщик, комендант офицерского общежития.

Сержант Цыбуля – почти дембель.

Скрумы, Грумы и жители деревни Урумы.

Один генерал – начальник военного училища.

Глава 1. Виктор

Третий день стояла невыносимая жара. По свидетельству сторожил явление для этого времени года необычное, загадочное. Не то проявился парниковый эффект, столь долго предрекаемый обывателю средствами массовой информации, не то Земле, наконец, надоело вертеться в одном и том же положении и она, потянувшись, подставила Солнцу примороженные за многие века местечки, не то некто неведомый решил в очередной раз испытать на прочность разомлевших от благополучия землян.

По той или по иной причине всколыхнулось неожиданно состояние природы, и выходить из дома особенно в полдень совершенно не хотелось. Мухи изжаривались на лету. Черными хлопьями сажи кружились по комнате как внутри разогретой духовки, а вылетев на улицу, шлепались обугленными тушками на расплавленный асфальт.

Он лежал на кровати возле распахнутого настежь окна и с надеждой смотрел в бездонное синее небо.

Раскаленный воздух запечатался в маленькой душной комнатенке и ни за что не хотел двигаться с места. Полное безветрие превратило барак офицерского общежития в одну большую финскую сауну. Пот скатывался ручьями по телу, и даже лейтенантские погоны на сброшенной гимнастерке казались от него мокрыми.

Уже второе ведро воды размазалось по коже вафельным полотенцем, а спасение все не приходило. Страницы книги липли к пальцам. Строчки размывались в одно большое чернильное пятно.

Мысли плавились. Мозги вскипали. Время медленно стекало с круглого циферблата густой, сладкой медовой каплей.

До выхода на улицу оставалось часа три.

Отбросив в сторону непробиваемый томик научного содержания, он скинул с себя последнее из того, что оставалось на теле и, раскинув широко руки, упал на теплое одеяло лицом вниз. В сознании осталось последнее, единственное желание влезть по самые уши в холодную воду и забыться.