Вскормить Скрума

Кто вчера траву на поле собирал? Зачем спрашивается? – решительно воткнула она руки в боки.

– Так ты сама собирала, – парировал Степаныч.

– То я. А то Мироновна. Ты меня с Мироновной не путай, – замахала она у него перед носом узловатым пальцем.

– Э-э… дура баба, надо к Мишке сходить, – предположил старик, – Слышь, Треха, Постой! Айда к попу зайдем. Он тут рядом живет. Сосед мой.

– Ну и дураки, – заключила баба Дуня и осталась тем вполне довольна собой.

* * *

Отец Михаил тридцати лет отроду, пока еще не женатый недавний выпускник семинарии, направленный сюда вести небольшой приход с миссией возрождения веры, проводил день в огороде под палящими лучами солнца, смиренно дергая сорняки из грядки с морковкой.

Относясь к любому делу с толком и пониманием, он сосредоточенно выщипывал всякие травинки, оставляя в земле только тощие зеленые хвостики.

– Миш а, Миш, – позвал Степаныч, из-за забора, – Слышь, Миш, поди сюда. Дело есть.

– Дело у всех есть, – глубокомысленно изрек батюшка, продолжая свою работу.

– Дело, говорю. Поди сюда.

Приходской священник поднял голову и с некоторым укором посмотрел на прихожан.

– Трехе плохо, – ткнул самогонщик пальцем в торчащую рядом лохматую голову с огромным зеленым пятном на волосах.

– Молись, Николай. Господь поможет, – молвил священнослужитель и продолжил прерванное занятие.

– Вот человек… Тебе говорят, поди сюда. Дело у нас, – гаркнул Степаныч.

Отец Михаил тяжко вздохнул, встал, стряхнул землю с колен и направил свои стопы к тому месту забора, где возле калитки над ровными рядами окрашенного штакетника высились всклокоченные головы мужиков.

– Ты пустил бы во двор, а? – предложил старик.

– Входите, – пригласил он, отпирая калитку.

– Тут значит такое дело, – начал самогонщик, вваливаясь внутрь, – У тебя водка есть?

– Сам не принимаю, и вам не советую. Плохое это дело. Вредное. Для здоровья и для души. Да и Вам то зачем при Вашем промысле? – ответил духовный наставник.

Обоих сельчан отец Михаил недолюбливал.

К малому числу прихожан они не относились. К Господу Богу за помощью не обращались. Вели, самую что ни на есть, беспутную жизнь. Совместных интересов с ними никогда не образовывалось, а если и сталкивались на перекрестках житейских дорог, то большей части возле фактории, где один постоянно болтался пьяный, а другой активно предлагал свой ходовой товар слабовольным и доверчивым односельчанам.

– Нет. Это не мне. Это Треха, понимаешь, никак не принимает.