Вскормить Скрума

Мы всегда были вместе.

– Значит не свалишь… Значит останешься… И надолго?

– Мы всегда будем вместе.

– Значит не глюк. Значит надолго. Во влип… – огорчился Колька, – Чего я об это мужикам скажу? Они же меня сразу в дурку уложат. Белочка, скажут, пробежала. А то и того хуже, в Крематорий. Надо куда-то прятаться, пока это все не прошло. Как я теперь с этим на людях покажусь? Еще скажи, что все, что ты тут мне наплел, правда.

– Мы, скрумы, не врем. Мы, скрумы, всегда говорим правду, – весело кружилось вокруг досадное недоразумение.

– Нафига ты мне сдался? – едва окончательно не расстроился мужик, но тут вспомнил, как эта тварь присосалась к груди, высасывая каких-то там черных червяков, когда он ругался.

«Так вот ты зачем. Вот что тебе надо, – наконец, догадался он, – Злостью питаешься!»

«Скрумы не едят. Скрумы воспринимают, – напомнило воздушное создание, – Скруму не нужно ничего кушать. Скрум только оберегает. Неужели друмов пожалел?»

Действительно, жалко что ли, если эта мохнатая летучесть подберет что-то, что и так даром сыпется, как искры со сварочного электрода, во время злости? Вылетело, упало и пропало.

Растаяло, как дым. Стоит ли сожалеть? Пусть хоть эта култышка подкормиться. Может и она сгодиться на что, раз все равно крутиться под ногами. Собака и та пользу приносит, хотя жрет в три горла, и ни фига не делает. Досадно, конечно, что из тела вылетает нечто темное, свое все-таки, родное, выстраданное, можно сказать. Раз оно там находилось, значит не просто так. Обидно терять это за здорово живешь. С другой стороны, никакой раны не остается, боли не чувствуется. Противно только, смотреть, как кто-то присасывается. Страшновато, даже немного. Другое дело, когда этого не видишь. Прилепилось себе и ладно. Как комар ночью. Но когда вот так нагло, прямо на глазах, это, прямо скажем, не очень приятно. Пусть бы как-нибудь втихаря делало.

– Ладно, – благодушно махнул рукой Колька, – Оставайся. Соси, если надо.

Только соси как-нибудь, незаметно. Сможешь?

– Скрумы не сосут. Скрумы дыру закрывают, – снова повторило пушистое существо, – Не делай в голове черные мысли. Не выпускай друмов. Они такие противные. Они такие тяжелые. После них летать плохо. Летать – это так здорово.

* * *

Забавное существо начинало нравиться Кольке все больше и больше. Он вообще весьма доброжелательно относился ко всякой живой твари. Даже на охоту с мужиками редко ходил.