Путь златой секиры

Спор, однако недолгий; по широкой лестнице из оникса поднимаются низкорослый кряжистый Стейн, дальний родич похищенной Герды, молодой Бран О'Доннел, лучший фехтовальщик в фианне покойного Кольбейна, и Рыжая Соня, которая пришла в Королевства откуда-то с востока и уже неоднократно доказала свое превосходство над многими представителями «сильной» половины человеческого рода.

Ведун (Гуннар меня зовут, и хватит с вас) отдает Соне талисман, обозвав его «указателем пути», и сообщает, что преступником был оставлен след (сей термин, хотя и был выделен многозначительным тоном, в переводе не нуждался), однако он, Гуннар, по указанному следу способен УЗРЕТЬ лишь Шварцвальд.

Посему им, лучшим из лучших, предписывается взять след на месте, пройти по нему до конца и свершить то, что им велит обет воинского служения. Да, добавляет ведун, когда те непонимающе переглядываются, – к северной границе Черного Леса вы попадете, переступив порог вот этой двери, – последнюю он чертит прямо в воздухе, оставляя длинным пальцем слабо светящиеся линии.

– Да пребудут с вами Боги и духи ваших предков, – говорит Кайра на прощание. – Иных слов и приказаний у меня нет.

И они – разные внешне и внутренне, но единые избранной целью, – отдают салют предводительнице и вступают во врата.

Шаг в неизвестность, во мрак; возможно, прямо к смерти.

Иногда бывают минуты, когда грань между обычным человеком и героем – исчезает. И совсем не потому, что человек хочет совершить подвиг и быть отмеченным потомками.

Незадолго до рассвета, все так же окруженный Малым Народцем, появился Стейн; выглядел северянин здоровым, но взгляд у него был совершенно шалый. Адар попросил у Сони талисман-указатель и долго колдовал над ним; затем он подбросил в костер каких-то листьев, отчего оттуда повалил густой, с острым запахом дым. Окунув в этот дым лысую голову, карлик оставался там несколько минут. Затем, резко выдохнув, Адар едва не сдул костер; искры брызнули во все стороны, дым практически исчез, огонь начал отсвечивать голубизной утреннего неба.

И раздался голос карлика, искаженный, почти неузнаваемый – то ли из-за продымленной глотки, то ли по иным причинам.

Когти смерти, клыки отмщенья –

Ядом Власти отравлена суть,

Но за гранью сна и видений

Череп Ахха укажет Путь…

Закатив глаза, Адар рухнул на мягкий мох, словно из него все жилы вынули. Бран осторожно приложил пальцы к шее карлика – жив, сердце бьется. Значит, отлежится.