Золотая лихорадка

«Бандитто-Гангстеритто», возможно, и имеют на следующем уровне иерархии некоего «шефа», но его тут скорее всего никогда не видели, для местных более высокого авторитета не существует.

«Бандитто-Гангстеритто» в четыре глаза обозревают стоящего у колодца меня, тихо обмениваются замечаниями на неизвестном наречии – может, и по-французски, плохо слышно и в любом случае непонятно, – затем «полосатый», он же условный «Бандитто», что-то говорит моему конвоиру, а «громила», который «Гангстеритто», обращается ко мне:

– Поздравляю с возвращением к активной жизни, – немецкий ему явно не родной, акцент заметен, но понять нетрудно.

 – Поговорим после завтрака, Бруно вас проводит. Заодно и обувкой снабдит.

– Спасибо, – наклоняю голову.

«Бандитто-Гангстеритто» удаляются совершать утренний обход территории, «Чингачгук» куда-то исчезает, а меня конвоир-Бруно ведет через двор к глинобитному сооружению с дымящей трубой. Судя по запахам – летняя кухня. Запахи не обманывают, мне вручают свежевыпеченную пресную лепешку и плошку с неким овощным варевом, для рагу жидковато, но и супом не назовешь.

Зато горячее. Почти не чувствуя вкуса, высасываю все, дожевываю лепешку и кладу кривобокую плошку из обожженной глины в «посудомойку», каковой тут выступает солидная бадья с не слишком чистой водой.

Бруно тем временем приносит пару не то шлепанцев, не то мокасин – нечто цельнокроенное из куска кожи, с завязками; у него самого примерно такие же. Демонстрирует, как это надо надевать на босу ногу, тем более что мои грязные носки только в тряпье и годятся.

Со второй попытки получается. Размер подходящий, если с этой обувкой вообще можно говорить о точном соответствии размера. По ощущению на ноге – ну, ботинки удобнее, однако по здешним камням и каменной твердости глине оно несравненно лучше, чем босиком.

– Мне бы еще трость какую, – прошу я Бруно.

– Трость? – слово «Spazierstock» ему явно незнакомо.

– Палка. Опираться, – изображаю я жестами.

Индеец кивает и спустя буквально пару минут добывает мне черенок то ли от веника, то ли от малярной кисти, в общем, метровая примерно палка толщиной сантиметра два, не то чтобы отполированная, но условно гладкая.

И какая-то очень легкая древесина, должен заметить; бальса, что ли? Сроду ее живьем не видел.

Рукоятки сия «трость», разумеется, не имеет, однако как временная опора – сойдет, а мне временная и нужна, кости-то целы, только голова немного кружится.

– Спасибо, Бруно.