Время библиомантов. Противостояние

Здесь он начал раздуваться, выпустил огненные отростки и наконец соткался в образ из языков пламени, очертаниями похожий на человека, но без лица. Устрашающий, словно вырвавшийся из бутылки разгневанный джинн, более двух метров росту.

– Я Форнакс[9 - Форнакс (от лат. fornax) – «печь».], – зарокотало раскатистое эхо, – бич великих библиотек[10 - Аллюзия на череду пожаров в знаменитой Александрийской библиотеке.]. Я – Александрийское пламя.

Глава девятая

– Ну ла-адно… – протяжно выдохнула Фурия, и прозвучало это так, словно из её лёгких вышел весь запас воздуха.

 – К чёрту это Александринское пламя!

– Александрийское, – поправила Изида беззвучно.

– Нет ли стиха, который так называется? – Фурия вспомнила о мистере Теофиле и его уроках по стихосложению[11 - Имеется в виду александрийский стих, французский двенадцатисложник, который получил широкое распространение в XVII в. и достиг расцвета в творчестве Ж. Расина и П. Корнеля.] – просто чушь какая-то, как и всё остальное, что ей здесь и теперь при виде огненного существа пришло в голову.

– Неужели это тебе кажется похожим на… стих? – спросил Финниан.

– А на что же это, по-твоему, похоже, господин угадайка? – невольно вырвалось у Фурии, о чём она уже в следующую же секунду пожалела. Для того чтобы они сегодня оказались здесь, Финниану пришлось взвалить на себя всю подготовку, и если он слыхом не слыхивал об александрийском стихе, то его вины в этом не было.

Вероятно, кроме Мардука едва ли кому-нибудь известно, кто скрывается в этой комнате и охраняет сокровища.

– Форнакс, – обратилась Изида к существу, – что мне сделать, чтобы ты позволил войти?

– Я – бич великих библиотек! – возопило огненное существо. – Я Александрийское…

– Да, да, – ответила Фурия нетерпеливо, – это мы уже поняли.

В её руках книга трепетала от страха, ведь книжные пиявки подползали всё ближе.

Изида искоса бросила на Фурию потрясённый взгляд.

Возможно, в нём была тень упрёка. Но, по мнению Фурии, они зашли уже чересчур далеко, чтобы теперь заниматься какой-то бесполезной дипломатией.

– Ты был бичом великих библиотек, – Фурия сделала отчётливое ударение на слове «был», – но теперь ты таковым не являешься. Ведь иначе ты бы не сидел взаперти в этой дыре. Да ещё и в роли книгохранителя.

Пусть даже её решительность была напускной, теперь-то она не спасует.