Заблудшие

Сбежав по винтовой лестнице, пересек залу, некогда цветущую оранжерею и вышел на задний двор. Дождь моментально вонзился в него. Волосы наполнились влагой и залепили мокрое лицо, одежда стала тяжелой, а сапоги наполнились водой.

Неподалеку была конюшня. Его конь заржал диким ревом, почуяв хозяина. Он стал нервно втаптывать стойло и ждать. Тлайк вошел, подошел к своему верному другу и провел рукой по его гриве. После нескольких движений запрыгнул на спину Адею. Эту боевую кличку он дал ему сам, когда купил еще жеребенком у бродячих цыган.

Тлайк пришпорил коня и умчался по дороге в сторону леса.

В это время Вещатель стоял посреди комнаты анарха и молчал. Он ждал, когда его пригласят ближе и начнут разговор, который давно назрел. Галло это почувствовал, встал с кресла и направился в сторону судьбоносца.

– Не стой, проходи, – сказал он, шаркая по полу своими туфлями, – сюда, поближе к огню.

С этими словами он начал двигать к камину еще одно кресло. Вещатель помог ему, но не сел. Дождавшись, пока Галло займет свое место, он заговорил:

– Я знал, что наступит время, и ты пошлешь за мной. Только думал, что это случится намного раньше.

Колдун подошел ближе и пристально посмотрел на правителя. Многое изменилось в его внешнем виде. Болезненный вид, дрожащие конечности и провалившиеся глаза указывали, что Галло в какой-то момент отрекся от своей прежней жизни и покорно прозябал в своей обители.

– Теперь мы встретились. Хочешь знать, что тебя ждет?

– Нет. Предсказания не нужны. Теперь я и сам могу предвидеть свою жизнь. Ее осталось немного. Я позвал тебя, чтобы сказать, что при нашей последней встрече повел себя как глупец. Мне надо было прислушаться ко всему, что услышал тогда в пещере. Раздувшееся эго не позволило.

Галло взглянул на Вещателя, словно пытался убедиться, слушает тот его или нет.

– Мне нужна твоя помощь, – продолжил он, – я хочу, чтобы ты вернул славу и мощь Леглана.

– Ты уверен, что это нужно? – заговорил Вещатель. – История знает, что государства, подобные твоему, не восставали из пепла, а медленно догорали, преданные своими правителями.

– Я это все знаю, не объясняй, – почти прошептал анарх, – скажи, что делать? В одном я виню себя. Когда сын предложил мне совершить самое чудовищное преступление, я согласился. Я почти не колебался! Почему так произошло? Не понимаю.