Сумеречный сказ

Не думая долго, пускается герой в путь непростой по дорожке прямой – к великим и светлым, в край вечного лета. Золотом и блеском Правь гостей встречает, но назад, увы, не пускает. То мир высших и сильных, славных и честных. Герои одни подле богов обитают, век бесконечный коротают и людям порой помогают. Дева-Весна, Леля-краса, с любовью каждого в объятия свои принимает. Волшебники добрые, птицы чудные, звери игривые – всем край сей полнится.

Изумляется герой и тут же все понимает: дорога жизни его по трем мирам мягко провела и на покой теперь обрекла.

Вечность отныне – подруга удальца. Решается тогда герой поведать историю о единых трех сторонах. Рассказать о стражах угрюмых, о ведьмах коварных, о злодеях проклятых и о том, как яд во всякое сердце порой проникает. Поведать предание о тех, кого плохими величают, а они добрые дела совершают.

Так ступай же, читатель, в путешествие странное, местами опасное, а иногда и забавное. Пройди ты путь от земель холодных до краев теплых, познакомься с героями и узнай, как иногда миры соединяются.

Смелей, мой друг, смелей…»

    Из сказок Кощеевых,

    написанных для Марьи Моревны и всех,

    кто желает мудрость познать.

Навь

Дом Рогнеды, Сумрачный лес, Навь

Две девушки сидели на поваленном дереве возле реки Смородинки, пока на небе сгущались темные тучи. От воды веяло загробным холодом, вновь разбушевался ветер, но подруги не обращали внимания на непогоду – привыкли к природным метаниям Нави.

Дождь сменялся снегопадом, мороз изгонял туман, а на голых ветвях деревьев неожиданно появлялись желтые и коричневые листья. В воздухе ощущалась поздняя осень, в некоторых местах Нави и вовсе царствовала вечная стужа и лежали высокие сугробы. Ожидать здесь тепла – пустые надежды.

– Забава, ты точно уверена? – Рогнеда посмотрела на зажатую в руке фотографию симпатичного молодого мужчины. Она уже полчаса разглядывала ее, пытаясь собраться с мыслями и унять все сомнения.

– Я тебя когда-нибудь обманывала? – Мавка насупилась и отвернулась, опуская босые ноги в студеную воду. Расписной подол ее сарафана тут же намок, но мертвых не тревожит холод. – Отчего такое недоверие, Рогни?

Услышав прозвище, Рогнеда дернулась и отвесила подзатыльник младшей.

– Не называй меня так, – прошипела она, во взгляде ее ярко-зеленых глаз читался гнев. – Просто не хочется подставляться.