Любава

Уже и обещанный попами ад за самоубийство пугать перестал, да тока следили за ним хорошо. Были, были и верные псы у купца, готовые исполнить любой его приказ по первому слову. Они-то и сторожили каменщика. И даже повеситься у Прошки возможности не было. А вот позавчера свезло ему – купец его на рынок потащил, камень таскать. Да и отвлекся со своими псами верными на минутку, коей Прошке хватило, чтоб первого встречного о помощи молить.

* * *

– Богом молю, увези подальше от ирода проклятого! Верой и правдой служить тебе стану! – умываясь слезами, беспрерывно текущими по впалым щекам, закончил свой рассказ мужичонка.

 – Чем хошь поклянусь тебе, что не солгал я ни в едином слове!

– Верю я тебе, верю, – задумчиво оглаживая бороду, медленно произнес Тимофей. – Ну вот что… Гляди. Дом я решил изладить каменный, да и все подворье строить надобно. Следовательно, камень мне надобен для постройки дома да печей. Сказывал ты, каменщиком неплохим был? – впился в дрожащего беднягу Тимофей острым взглядом.

Тот закивал, да так, что тому показалось, будто голова Прошкина сейчас от подобного усердия оторвется и под ноги ему покатится. – А не забыл ли науку-то?

– А ты испытай! – поднял на него взгляд мужичонка.

– Добро. Ну раз так, вот тебе мое слово: поможешь мне дом да подворье поставить – награжу щедро, и иди куда хошь. Хошь, в деревне нашей осядешь, хошь, к барину на службу пойдешь – твоя воля.

А мы с тобой тогда в расчете станем. Согласен ли?

– Согласен, согласен! – закивал Прошка.

– Ну а коль согласен, сказывай, какой камень и где купить можно, – степенно проговорил Тимофей.

* * *

Дом Прошка ставил Тимофею крепкий, на века. Каждую досточку, каждое бревнышко пропитывал смолой, да не по разу, подгонял до последней щелочки, и снова пропитывал, чтобы не страшна была ему любая непогода. Всю душу в дом тот вложил. Тимофей Прошку не обижал, кормил как следует, одел, обул, деньгами жаловал.

И Прохор, почуяв себя человеком, вдруг ожил. На все был готов для Тимофея, и работал на совесть. Отродясь он так не старался. Ни единой щели не было ни в самом доме, ни в отделке, ни в окошках. Красоту навел, как только мог. Ставенки и наличники резными изладил, просмолил от души, яркими красками раскрасил. Крылечко высокое тоже резным сделал, широким, надежным.