Очкарик

Несмотря на свои шестьдесят, он по-прежнему был весьма хорош собой, главным образом, видимо, благодаря смеющимся голубым глазам. Сейчас, однако, он пребывал не в лучшем расположении духа, о чем свидетельствовали стиснутые до предела челюсти.

– Я нашла отца невесты. Пан Давид разберет печь, и каравай будет спасен! – крикнула румяная женщина. Та самая, что выскочила как ошпаренная с телефоном в руках. Она ожидала похвал и радости со стороны присутствующих, потому что при выпечке каравая не мог присутствовать ни один мужчина, за исключением отца невесты, но нарвалась лишь на оглушительный гнев Божены.

– Вон из моего дома!

Женщины попятились.

– Вон со двора! – повторила приказ Вожена, а на случай, если кто-то не расслышал, добавила: – Валите, сказано!

Те, кто был ближе к двери, начали потихоньку выходить. Вскоре толпа поредела. Мужчина, однако, все еще стоял без движения, словно не слышал слов бывшей жены. Его интересовала исключительно дочь. Ивона рефлекторно отступила на два шага назад.

– Хорошо, что вы позвали меня, матушка, – сказал он цветастой юбке. – Я ничего не знал. Весь город знал, а отец невесты нет. Я не давал благословения на этот брак и не собираюсь.

– Пошли все к чертовой матери! – Вожена взбесилась и принялась швырять в женщин цветы, хлеб и подарки, принесенные ими. Дернула за провод и отключила печь. – Окончен бал.

Тем временем Давид Собчик подошел к дочери, едва держась на ногах. Ясно было, что он в продолжительном запое. Она позволила себя обнять, но сразу же вырвалась и испуганно отошла к стене.

Ивона пыталась что-то сказать матери жестами, но та не смотрела в ее сторону. Она приближалась к мужу, словно собираясь его поколотить.

– Я не позволю тебе выйти за этого старого козла, – очень спокойно объявил отец.

Поднял руку. Что-то блеснуло. По комнате прокатилась волна паники. Женщины в ужасе проталкивались к выходу. Остались только подружки Ивоны. Вожена обратилась к ним:

– Тут вам не кино. Валите и вы… – Мат прозвучал как нежность.

 – А когда закроете дверь с другой стороны, позовите моих парней. И мигом, а то собак спущу.

Воспользовавшись тем, что муж отвлекся, Вожена бросилась на него с кулаками. Давид оттолкнул ее, она грохнулась на пол. Платье задралось, являя взору белые трусы, просвечивающие сквозь черные, зашитые на ягодицах колготки. Ножницы для разделки кур все еще оставались в руке отца невесты. Давид подошел и сильно стиснул плечо дочери. Ивона поняла, что ошибалась.