Черный день

Они проскочили через оцепление и кинулись вниз по улице. Преследовать сбежавших было бессмысленно, но, видя их успех, еще десяток-другой затворников бочком протискивался к выходу.

Демьянов понял – еще немного, и он потеряет контроль над ситуацией. Драгоценное время уходило, секунды складывались в минуты, и каждая могла означать чью-то жизнь. К тому же его нехорошее предчувствие только крепло.

И тут он потерял контроль над собой. Та злость, которая копилась в нем с момента первого удара, нашла выход.

Он понял, кого ненавидит на самом деле, догадался, кого Иваненко называл сволочами.

Странно, но он не ощущал такой жгучей ненависти даже к США. Американцы были в его восприятии чем-то вроде саранчи. Ненавидеть их – все равно что ненавидеть стихийное бедствие.

В геополитике действует то же правило: «Сучка не захочет…». Россия, выходит, захотела.

Не Россия, поправил себя Демьянов. А эта чиновничья плесень, которая выросла еще в номенклатурном СССР. Она выкормилась соками Союза, а потом сама же и погубила его, когда поняла, что может получить все и сразу.

Когда модно было быть либералом, они восхваляли рынок, пришла пора великодержавности – начали изображать из себя исконно-посконных патриотов. Но они сдали бы страну без единого выстрела. Если дошло до бомбежек, значит, просто не сговорились о цене.

Эта гниль при любом строе выживает. Ей и оккупанты не страшны. Россияния погибнет, распадется на десяток или сотню уделов, а им хоть бы что. Когда прилетят «вестники демократии», эти твари покорно лягут под них, будут сидеть в таких же кабинетах, но с другими портретами, и управлять быдлом уже от имени североамериканских прогрессоров.

Рука майора запаса сама опустилась на кобуру.

С тех пор как Сергей Борисович ушел в отставку, у него не могло быть табельного оружия, но, работая в охране, он имел личный ПМ. Однажды, придя в себя после затяжной «болезни», он обнаружил, что пистолет пропал. Демьянов перерыл всю квартиру, но не нашел концов.

Потом была морока в горотделе милиции. Его чуть было не лишили лицензии. А ствол волшебным образом нашелся… в сейфе убежища, когда он уже успел приобрести новый. Тогда он дал себе зарок не употреблять и до сих пор держался. Зарегистрировать этот пистолет было проблематично, и Демьянов давно хотел избавиться от «паленого» оружия, но что-то его удерживало. Возможно, природная бережливость. Лучшего места для хранения, чем тот самый сейф, просто не было.