Дети августа

На теле выделялись гематомы и грязные рваные раны, какие бывают, когда бьют сапогами или ботинками с рифленой подошвой. Лицо было красно-синим и распухшим. Один глаз заплыл и не открывался.

Когда автокран поравнялся с толпой – а ехал он теперь еще медленнее – кто-то первым кинул в клетку камень. Тот отскочил от прутьев, но тут же камни и обломки кирпича полетели десятками. Некоторые попадали. Никто не препятствовал. Толстяк даже не пытался закрываться.

– Сука! Чтоб ты сдох! – кричали ему. – Отдайте его нам! Мы его на ремни порежем! Кишки выпустим! Яйца сожрать заставим! – это уже осмелевшие жители Калачевки адресовали бойцам с «зубастых» БМП, остановившихся чуть поодаль.

Те смотрели на них без выражения и не реагировали.

Особенно громко орали визгливыми голосами женщины, требуя выдать пленника им на расправу. Окурок поймал себя на мысли, что баб он бы отсюда увел. По опыту он знал, что некоторые женщины способны на такую жестокость, которая никакому мужику не снилась, и даже хорошо, что бог им силенок не дал.

Но не надо ничего у этих пацанов в брониках требовать. Захотят – сами дадут. А орать не надо. А то у них пулеметы под рукой.

Стрела крана, а с ней и площадка с пленником, начала тем временем медленно опускаться к земле. Зрелище закончилось.

На пустыре возле бывшего поста ГАИ, где раньше была баррикада, колонна разделилась – большинство грузовиков и пикапов, предварительно высадив пехоту и частично разгрузившись, двинулись дальше, в сторону корпусов нефтебазы.

Ясно, там они собирались разместиться в ангарах и кирпичных коробках. Другая часть машин растеклась по деревне, видимо, как и всадники, для размещения по хатам. «Акула» и «Кракодил» тоже куда-то укатили, пока Окурок на время упустил их из виду.

Мотоциклисты слезли со своих «железных коней» прямо здесь и построились в неровную шеренгу. Рассмотрев их теперь получше, Окурок заметил, что перчатки и сапоги на них тоже новые, кожаные. У каждого за спиной была «ксюха» – ментовской АКСУ.

А на боку – пистолетная кобура.

Часть солдат (так про себя Окурок называл мужиков в камуфляже) осталась здесь же. Два десятка их окружили один из открытых «Уралов», вставший на пустыре, и откинули задний борт. После чего пинками и прикладами начали сгонять на землю полураздетых окровавленных людей. Это были пленные. Руки у них были связаны веревкой или проволокой. На голову уже на земле каждому надели черный полицелофановый пакет.