Шестнадцать способов защиты при осаде

Топоров, сразу скажу, у нас было в достатке – трехфунтовая головка, прямое ясеневое древко – хорошо подходит для резки и обработки древесины, абсолютно бесполезен в бою. Примерно у ста солдат были луки – в обход устава, запрещавшего брать с собой личное снаряжение, но немного свежего мяса вносит разнообразие в положенный пакет. Оленя с двенадцати шагов уложить из такого лука можно. Броню пробить – извините, без шансов.

Кстати о броне; ее нам не полагалось, нет нужды. Мы получали этакие ватники из двадцатислойного льна и хлопчатобумажных отходов.

Вполне выдержат удар меча или притупленного копья – да и стрела не всякая с первого раза пробьет. В такой одежке жарко как в адском котле, и она сковывает движения, но, если смотреть беспристрастно – значительно лучше, чем ничего. Настоящие солдаты носят ее под доспехами. У всех нас была такая. И, ясное дело, все оставили ее дома. Ни шлемов, ни щитов, ни нагрудников, ни поножей, набедренников, наручей, перчаток, горжетов, наколенников или налокотников. Прекрасно.

Один старик, которого я встретил в лагере рабов, однажды сказал мне: «Всегда думай о хорошем». Он умер от гангрены – сложно найти в этом что-то хорошее – и последнюю неделю на земле провел стеная от боли; но я все равно старался следовать его совету. Соответственно: мы знаем, чего у нас нет, нам не нужно напоминать о том, чего у нас нет; но что у нас есть? Подумаем об этом.

Я думал или пытался думать, но какой-то дурак все время перебивал меня.

– Артавасдус все еще в ярости, – скорбно сказал мне Нико, когда мы поднимались по холмам Тарантского Креста.

 – Говорит, что нужно привлечь вас к ответственности.

– А почему нет? – откликнулся я. – Он имеет на это полное право. И если, когда мы вернемся, будет кому предъявить мне обвинения, я приму их с радостью, поверьте мне. А пока – мне хотелось бы услышать ваше мнение.

Нико принял мудрый вид:

– По поводу?

– Как думаете, кто эти ублюдки?

Картина: здоровяк старается напрячь мозги.

– Шердены же?

Я покачал головой.

– Даже если они смогут собраться в одном месте и не перерезать друг друга, что очень, очень маловероятно, всего насчитывается около восемнадцати тысяч взрослых мужчин-шерденов. И они воры, а не вояки.

– Но они напали на Классис, и еще на несколько мест.

От подъема в гору одновременно с болтовней у меня сбилось дыхание.

– Они хорошо управляются с кораблями, – сказал я. – Они, как и мы, специалисты.

Нико вздохнул.