Доминион

– Ведущий специалист политического отдела, главная задача – подготовка еженедельных совещаний министра с верховными комиссарами доминионов.

Тон Джексона снова изменился, став сухим и деловитым.

– Да.

Еженедельные совещания с участием министра и верховных комиссаров доминионов – Канады, Австралии, Новой Зеландии, Южной Африки и, с прошлого года, Родезии – организовывал и протоколировал начальник Дэвида. При этом Дэвид выполнял основную часть черновой работы.

– Присутствуете на большинстве совещаний?

Дэвид не ответил.

– Насколько мне известно, вы бывали за океаном. – Джексон снова заговорил обычным тоном. – В Новой Зеландии?

– Да. Я там служил с сорок четвертого по сорок шестой. У моего отца семья в Окленде. По сути, он перебрался туда. Ему тоже кажется, что мы катимся в ад на ручной тачке.

– А ваша мать?

– Умерла, когда я ходил в школу.

– Судя по фамилии, в вас течет ирландская кровь.

– Мой отец происходит из семейства дублинских адвокатов. Он перевез нас с матерью сюда, когда мне было три года, во время Войны за независимость.

Джексон улыбнулся:

– Не обижайтесь, но у вас ирландская внешность.

– Очень многие считают так же.

– Преданность Ирландии?

Дэвид покачал головой:

– Республике Де Валеры? Нет. Мой отец на дух не переносил весь этот фанатичный католический национализм.

– Не думали поселиться в стране Киви, вместе с отцом?

– Думал. Но потом мы решили вернуться. Все-таки здесь наша родина.

Тогда не действовали антисемитские законы, а репрессии были весьма умеренными.

Джексон обвел взглядом Лондон, раскинувшийся внизу, под голубым небом.

– Британия становится опасным местом. Если выбиваешься из общего ряда, конечно. Однако, – добавил он тихо, – оппозиция крепнет.

Дэвид посмотрел на Джеффа. Нос друга покраснел от солнца. Любопытно, как он, со своей белой кожей, прожил в Африке столько лет?

– Да, – согласился Дэвид. – Так и есть.

– Крепнет, и притом быстро.

– Много людей гибнет с обеих сторон, – сказал Дэвид.

– Черчилль сказал, что «подожжет Британию», когда стало ясно, что последние выборы сфальсифицированы.

– Он еще жив? – спросил Дэвид. – Мне известно, что ходили подпольные записи с его призывами к сопротивлению, но какое-то время о них никто не слышал. Ему уже под восемьдесят. Его жены Клементины больше нет – умерла от пневмонии в прошлом году в их ланкаширском имении.