Доминион

Всех троих вытащили наверх – мать визжала и вопила – и приволокли в кухню, где ждали хозяева дома, герр и фрау Мюллер, а также их дети, две белокурые девочки в одинаковых голубых ночных сорочках; младшая прижимала к себе тряпичную куклу.

Люди Гюнтера поставили евреев к стене. Женщина перестала орать и теперь тихо плакала, закрыв голову руками. Мальчуган предпринял отчаянную попытку сбежать. Один из подчиненных штурмбаннфюрера схватил его за руку, швырнул обратно к стене и отвесил ему такой подзатыльник, что у юнца пошла изо рта кровь.

– Довольно, Петер, – сказал он и повернулся к немцам. Ему было известно, что герр Мюллер, железнодорожный чиновник, не имел нареканий со стороны политической полиции. – Зачем вы это сделали? – с грустью спросил он. – Вы ведь понимаете, что это вас погубит.

Мюллер, худенький лысеющий человечек, кивнул в сторону висевшего на стене деревянного распятия. Гюнтер тряхнул головой:

– Я понимаю. Лютеране? Евангелическая церковь?

– Да, – сказал Мюллер.

Гюнтеру много раз прежде доводилось слышать этот нелепый аргумент. Он вздохнул.

– Все, чего вы добились, – это навлекли беду на свои головы. – Штурмбаннфюрер кивнул в сторону евреев. – Они тоже. Им следовало отправиться на переселение вместе со всеми прочими. А они вместо этого потратили годы, перебегая из дома в дом.

Люди, подобные герру и фрау Мюллер, ужасно глупы – могли бы жить спокойно и тихо, теперь же их ждут допросы в СС, а потом виселица.

Фрау Мюллер судорожно набрала в грудь воздуха.

– Пожалуйста, не причиняйте вреда нашим маленьким девочкам, – взмолилась она дрожащим голосом.

– Разве не следовало подумать о них прежде, чем вы это сделали? – Гюнтер снова вздохнул. – Все нормально, ваших девочек никто не обидит, их отправят на удочерение в добрые немецкие семьи. Вероятно, лишившиеся сыновей в войне на востоке, – с горечью добавил он, глядя женщине в глаза.

– Вы даете нам слово? – спросил ее муж.

Гюнтер кивнул.

– Спасибо, – промолвила женщина, потом повесила голову и заплакала.

Штурмбаннфюрер нахмурился – раньше никто из арестованных его не благодарил. Он посмотрел на маленький крест на стене. Гюнтер сам воспитывался в лютеранской вере и понимал, что крест символизирует жертвоприношение. Что такое настоящее жертвоприношение, он тоже знал. Ганса, его брата-близнеца, восемь лет назад убили партизаны на Украине.