Доминион

– Надеюсь, что все это правда, герр штандартенфюрер.

– Вы и ваш брат вступили в партию в тридцатом году.

– Да. В эпоху веймарского хаоса.

Гесслер скрестил ноги.

– И тем не менее, в отличие от вашего брата, вы никогда не подавали просьбы о вступлении в СС. Формально вы, конечно, подчиняетесь заместителю рейхсфюрера Гейдриху – как сотрудник гестапо. Но вы не в СС. Моих коллег в Берлине это вроде как не смущает, но мне хотелось бы получить… некоторые разъяснения.

Он снова улыбнулся, но уже без прежней теплоты.

Гюнтер вздохнул:

– Мой брат Ганс всегда стремился к жизни… жизни идеалиста. А я тяготел к работе полицейского, как отец. Именно в этом мой талант. Так я служу Германии.

Гесслер резко хмыкнул:

– Как вижу, поддержание физической формы вас не привлекает. – Сам штандартенфюрер выглядел спортивным и подтянутым в своем безупречно сидящем черном мундире. – Это странно. Мне казалось, что братья-близнецы должны вести себя одинаково.

Гюнтер подозревал, что его хотят спровоцировать.

– Не во всех отношениях, – спокойно ответил он.

Гесслер поразмыслил с минуту, затем стремительно встал, подошел к глобусу и положил ладонь на Европу.

– Этот глобус – фикция, как мы оба знаем. Значительная территория к западу от Волги остается в руках русских. Они имеют в своем распоряжении волжские месторождения нефти, а также новые, обнаруженные в Сибири, тогда как контролируемые нами земли кишат партизанами. То же самое в Польше. Наши поселения, основанные там, делаются все менее безопасными.

Кое-кто считает, что нам следует закончить войну, договориться с Хрущевым и Жуковым или с мелкими капиталистами за Волгой, с которыми коммунистическая партия делит теперь власть. Каково ваше мнение?

Гюнтер знал, какой ответ хочет услышать Гесслер, и сам считал так же.

– Если мы заключим сделку с русскими, сохранив крупное русское государство, способное снова угрожать нам, это будет плохая награда за жизни пяти миллионов немецких солдат.

Да и наше оружие становится все мощнее день ото дня.

Гесслер прокрутил глобус и ткнул в Соединенные Штаты:

– Становится, но не так быстро, как американское. А через несколько недель президент Тафт уйдет и власть перейдет к этому либералу Эдлаю Стивенсону. Говорят, что он осторожен и осмотрителен, но он нам не друг.

– Американцы всегда были непредсказуемыми.

– Да. И сочетали политику изоляции с развитием мощнейших вооружений.