Горбун лорда Кромвеля

Аббат угрюмо кивнул:

– Четыре дня назад, после обеда, между мною и эмиссаром Синглтоном вновь произошла длительная и, осмелюсь сказать, совершенно бесплодная беседа. Потом мы расстались, и я более не видел его в тот день. Он занимал комнаты, расположенные здесь же, в этом доме, но они с доктором Гудхэпсом всегда ужинали отдельно. Окончив дневные дела, я, как обычно, лег спать. В пять часов утра в комнату мою ворвался брат Гай, служитель лазарета. Он сообщил мне, что только что был в кухне и обнаружил там тело эмиссара Синглтона, плавающее в луже крови.

Сказал, что у несчастного отрублена голова. – Лицо аббата исказилось от отвращения, и он затряс головой, словно отгоняя ужасающую картину. – Не дай вам Бог, сэр, когда-нибудь увидеть каменный пол, сплошь залитый кровью. А потом, когда монахи пошли к заутрене, выяснилось, что церковь подверглась осквернению.

Аббат смолк, и глубокая складка залегла меж его бровей. Я видел, что ему тяжело вспоминать о случившемся.

– Каким же образом была осквернена церковь?

– Алтарь заливала кровь. То была кровь черного петуха. Он валялся перед алтарем, обезглавленный. Боюсь, господин Шардлейк, мы столкнулись с происками колдунов.

– Насколько мне известно, из церкви также пропали святые мощи?

Аббат закусил губу.

– Да, была похищена величайшая святыня Скарнси. Рука Раскаявшегося Вора, который был распят вместе с Христом. Нетленная длань, прибитая к кресту гвоздями. Брат Габриель обнаружил, что святыня исчезла тем же утром, но несколько позднее.

– Это ведь весьма ценная вещь. Если я не ошибаюсь, мощи находились в золотом ларце, украшенном изумрудами.

– Да. Но поверьте, утрата драгоценного ларца огорчила всех нас куда меньше, чем утрата его содержимого. При одной мысли о том, что святые мощи, обладающие столь великой силой, попали в грязные руки колдуна или ведьмы…

– Полагаю, посланник короля был умерщвлен без помощи колдовства, – перебил я.

– У некоторых братьев существуют серьезные сомнения на этот счет. В кухне нет никаких орудий, посредством которых можно отсечь человеку голову.

Я подался вперед, опершись руками на колени. Сделал я это главным образом для того, чтобы облегчить ноющую боль в спине. Однако в подобной позе чувствовалось нечто угрожающее, и я прекрасно это сознавал.

– Ваши отношения с эмиссаром Синглтоном никак нельзя было назвать теплыми, – процедил я.