Мертвая земля

 – Метнув строгий взгляд на Бланш, она продолжила: – Насколько мне известно, мастер Пэрри хочет, чтобы вас сопровождал помощник барристера Копулдейка. Я слышала, что при всей своей неотесанности человек этот не лишен деловой сметки. К тому же с вами будет ваш собственный помощник, тот долговязый малый, который сопровождал вас сюда. Я видела из окна, как вы приехали, и мне показалось, что этот молодой человек заслуживает доверия.

– Я всецело доверяю мастеру Овертону, – кивнул я.

А про себя отметил: «Удивительно, как члены разрозненной королевской семьи поднаторели в искусстве наблюдать из окон и делать выводы на основании одной лишь наружности».

– Превосходно. – Елизавета на секунду опустила веки, и я понял, что эта юная девушка изнурена и измучена донельзя. – Мастер Пэрри снабдит вас копиями всех документов, имеющих касательство к этому делу, – добавила она.

– В настоящий момент мастер Овертон как раз занят снятием копий. Не сомневайтесь, миледи, я сделаю все возможное, чтобы справедливость восторжествовала и на этот раз.

Леди Елизавета кивнула. Несколько мгновений она сидела, погрузившись в задумчивость, а потом произнесла с грустной улыбкой:

– Вы ведь никогда не были женаты, сержант Шардлейк?

– Нет, милели.

– А почему? – спросила она, и в голосе ее прозвучал неподдельный интерес.

– Видите ли, у меня… имеется некоторый физический изъян, который изрядно понижает мои шансы на брачном рынке, – в замешательстве пробормотал я.

– О, какие глупости! – возразила она, махнув рукой. – Я знаю нескольких горбунов, которые выглядят намного хуже вас, но при этом счастливо женаты.

У меня перехватило дыхание. Прежде никто не осмеливался затрагивать этот вопрос со столь бесцеремонной прямотой. Миссис Бланш предостерегающе кашлянула, однако Елизавета даже бровью не повела. Взгляд ее карих глаз встретился с моим.

– Возможно, в сердечных делах у меня чрезмерно высокие амбиции, – ответил я с натужным смехом.

Сказав это, я незамедлительно пожалел о своих словах, ибо одной из этих женщин являлась Екатерина Парр. Понять, догадалась ли об этом Елизавета, не представлялось возможным, ибо лицо ее оставалось непроницаемым.

– Ныне, когда я состарился и голову мою убелили седины, мне уже поздно думать о браке, – смиренно добавил я.