Мертвая земля

Рядом со мной сидела Лаура Кензи, с другой стороны, во главе стола, – Филипп. Напротив меня с помощью слуги уселась старая миссис Коулсвин. После молитвы Филипп предложил тост за «короля, нашего маленького кормчего». Слуги подали первую перемену блюд – салат, вареные яйца, сыр, а также хлеб и масло.

– Впервые в этом году мы за ужином можем обойтись без свечей, – заметил хозяин дома.

Действительно, света, льющегося из окна, которое выходило в небольшой ухоженный сад, было вполне достаточно.

– Весна в этом году выдалась на редкость холодная, – продолжал Коулсвин.

 – Боюсь, это предвещает плохой урожай. А значит, бедняки станут еще беднее.

– Такая уж у них участь, – пожал плечами Эдвард Кензи. – В любом государстве есть бедные. Так было всегда, и так будет до скончания веков.

– Но не всегда простым людям приходится страдать так, как сейчас, – возразил Филипп. – На пенни нынче дают хлеба в два раза меньше, чем два года назад.

Коулсвин был горячим поборником государства общего блага, ратовал за кардинальные реформы как в обществе, так и в религии; подобно мне, он был убежден, что первейшая обязанность правительства – искоренить злоупотребления, которые привели к обнищанию огромного числа граждан.

В поисках поддержки он повернулся ко мне.

– Да, цены сейчас растут как на дрожжах, – кивнул я. – В отличие от доходов крестьян и ремесленников.

– Цены растут для всех, – резонно заметила Лаура Кензи. – И женщинам вроде меня становится все труднее вести хозяйство. Или взять хоть моего брата, которому принадлежит несколько домов у Епископских ворот.

Жизнь неуклонно дорожает, а плата, которую он получает от арендаторов, остается такой же, как и несколько лет назад. Разве это справедливо? – Повернувшись ко мне, она добавила, слегка вспыхнув: – Простите, что возражаю вам, сержант Шардлейк.

– Вам не за что просить извинения, сударыня. Вы имеете такое же право высказывать свое мнение, как и я.

– Кто-нибудь собирается завтра в собор Святого Павла, послушать, как архиепископ Кранмер будет служить по новой «Книге общих молитв»? – спросила Этельреда, решив направить разговор в иное русло.

– Мои жена и дочь хотят посетить часовню при Линкольнс-Инн, а я, скорее всего, пойду в собор Святого Павла, – безразличным тоном сообщил Эдвард Кензи. – Первая служба по «Книге общих молитв» – вне всякого сомнения, историческое событие.

Вспомнив о репутации сторонника религиозных традиций, которой пользовался Кензи, я взглянул на него с откровенным удивлением.