Дорога мстителя

Девочки, сколько раз я вам говорил – нельзя подслушивать! Всё, идите к себе!

– Сейчас пойдём, папочка. Мы не подслушивали. Мы просто слушали… Мы же не виноваты, что в нашей комнате всё так слышно хорошо. А читать мы и сами умеем (это уже – обращаясь к Саше). Мама научила. Настоящая мама, а не эта. Я одну страницу, а она другую.

– Дугую, – повторила вторая «сиамка».

– Мама не могла вас научить, она умерла.

Строгий доктор сделался перед ними мягким, как воск.

– Всё равно научила, – упрямо сказала Няша, то есть Татьяна, и повернулась к сестре, – Ну, пойдём, что ли.

Книжку почитаем.

И они ушли, припрыгивая и напевая песенку Винни-Пуха – чёткие слова одной и «му-му-му» другой доносились в такт. Им не надо было даже стараться, чтобы говорить синхронно.

Данилов посмотрел на проигрыватель, стоящий в углу большой комнаты на тумбе. Ещё более старый, чем этот дом. Рядом лежала солидная стопка пластинок. Оттуда и песня.

* * *

Вскоре вернулась Светлана, чтобы убрать со стола посуду.

Она уже не выглядела такой взвинченной. Похоже, прошлась, и это помогло ей успокоиться. А ещё Саша ощутил от неё какой-то резкий запах. Может, духи, а может, настойка на спирту. Лекарство от нервов, от загубленной молодости. Про такое он тоже слышал.

Светлана старалась лишний раз не встречаться с ним взглядом. Доктор тоже молчал.

Но Сашка уже узнал всё, что хотел. И про убыров, и про обстановку вокруг, и про ордынцев. Когда те останавливались в Еловом мосту, то вели себя миролюбиво и спокойно.

Каких-то даров не оставили, но и не обобрали до нитки. Взяли немного продуктов, как плату за защиту. Провели краткий суд. Распяли прежнего старосту и утвердили нового. Лекарства доктор на свой страх и риск купил у их полевого командира. Неофициально. С помощью «взятки». Вскрыл ему какую-то болячку, которая сильно досаждала. А их ордынский врач по кличке Айболит, который ехал в другой колонне, тоже оказался учеником того чувака из Ямантау. Или учеником его ученика. Поэтому они с доктором парой слов перекинулись.

Но всё это Сашу мало интересовало.

Главное, он узнал, что к его врагам в этой деревне относились с большим уважением. Хотя сами бойцы СЧП ничего вроде сделать толком не успели. Пообещали, что всё «реквизированное» весной вернут в двойном размере. А ещё не тронули молодых курочек-несушек, забрав одного петуха и старых кур, которых селяне и так собирались зарезать. Об этом рассказывалось, как о проявлении огромной человечности.