Дорога мстителя

Вот поэтому Саша мог надеяться только на охоту, рыбалку и собирательство. Но зима – не самое подходящее время. Он, конечно, попытается ловить зайцев, ходить на речку. Но особо рассчитывать на это не стоит.

Дотянуть бы до весны, а там и до лета рукой подать. Летом будет проще.

В соседнем доме Саша нашёл столик. Когда-то на нём лежала газета, а может, целая стопка. Теперь их не осталось, но сохранился след от типографской краски на столе, будто оттиск. И можно было разобрать заголовки: «События в Сирии вызывают опасения международного сообщества», «Раскрыты подробности переворота в Иране», «Политический кризис на…».

Кто-то ведь читал это. Накануне Армагеддона. Столик парень забрал себе, хотя на растопку тот не пойдёт. Пригодится для журналов. Не зря ведь он так и называется «журнальным». Несколько журналов у Саши было. Почитает и сожжёт.

Жители покинули деревню в спешке. Ни костей, ни остатков одежды, обозначающих место гибели людей. Саша знал, что когда кончаются силы, еда и тепло, человек ложится и замерзает – хоть на улице в снегу, хоть в своей постели.

Тихая и довольно лёгкая смерть.

Но отсюда люди ушли. Значит, силы ещё были и оставалась надежда. Может, на то, что в городе или в лагерях беженцев шансов побольше.

Тут он вспомнил картину, которую довелось увидеть в соседней деревне. От того зрелища ему долго было не по себе, хотя Саша думал, что его уже ничем не пронять.

Та деревня, к северу от Лозовой, тоже была покинута.

Даже названия её он не узнал – ни одного придорожного указателя не сохранилось. Но там была церковь, кирпичная, крепкая. Купол ещё золотился. А может, это был обман зрения. Он в середине дня пришёл, когда ненадолго выглянуло солнце.

Вход в здание был заколочен крест-накрест. Как в том купе поезда, в котором он однажды ночевал во время своего длинного перехода, Саша не сразу понял этот знак и отодрал доски ломиком, думая разжиться свечами. Миновал коридорчик и отпрянул.

В просторной комнате с высоким расписным потолком и зарешёченными окнами (попробуй, прогрей такую, да и не видать печи), лежали вповалку скелеты. Все одеты по-зимнему, в польтах и тулупах, замотаны в лохмотья, которые когда-то были шарфами и платками. На ногах – остатки обуви, в основном валенок и каких-то бот. И все без шапок.

Лежали они перед стеной из икон. Вроде бы она зовётся «иконостасом», хотя Саша слабо разбирался в вопросах религии.