Зима в Мадриде

Вы поклонник Хемингуэя?

– Вообще-то, нет. Вы много читаете?

– Да, вечерами у меня есть время. Я тоже не большая любительница Хемингуэя. Мне кажется, он обожает войну. А я ненавижу ее.

Барбара подняла взгляд, размышляя, не слишком ли она горячится, однако Берни ободряюще улыбнулся и предложил ей сигарету.

– Работникам Красного Креста последние два года приходилось туго. Сперва Абиссиния, теперь это.

– Война не закончится, пока с фашизмом не будет покончено.

– Пока Мадрид не станет его могилой?

– Да.

– Других могил тоже прибавится.

– От истории не убежишь, – процитировал Берни Линкольна.

– Вы коммунист? – вдруг спросила Барбара.

Он улыбнулся и поднял бокал:

– Из центрального лондонского отделения. – Глаза его озорно сияли. – Вы в шоке?

– Я здесь два месяца, меня уже ничем не удивить, – рассмеялась Барбара.

Через два дня они пошли на прогулку в парк Ретиро. Над воротами висел транспарант с лозунгом: «NO PASARАN». Борьба становилась все более ожесточенной.

Войска Франко прорвались к университету на севере города, но были там остановлены. Прибывало все больше оружия из России, Барбара видела колонну танков на Гран-Виа, их гусеницы вырывали камни из мостовой, люди приветствовали танкистов радостными криками. В темное время суток улицы не освещали, чтобы затруднить работу ночным бомбардировщикам, но над Каса-де-Кампо постоянно появлялись белые вспышки – работала артиллерия, слышался грохот канонады, будто беспрерывно гремел гром.

– Мне всегда была ненавистна сама идея войны, с раннего детства, – сказала Барбара Берни. – Мой дядя погиб на Сомме.

– Мой отец тоже был там и с тех пор сильно изменился.

– В детстве я не раз встречалась с людьми, которые, понимаете, прошли через это. С виду они были вроде бы совершенно нормальными, но на них лежал какой-то отпечаток.

Берни склонил голову набок:

– Не слишком ли много мрачных мыслей занимало маленькую девочку?

– О, я всегда любила поразмышлять.

 – И Барбара вновь горько усмехнулась, иронизируя над собой. – Я много времени проводила одна.

– Вы, как и я, единственный ребенок в семье?

– Нет, у меня есть сестра, она на четыре года старше, замужем, тихо-мирно живет в Бирмингеме.

– У вас сохранился легкий акцент.

– О боже, не надо об этом!

– Это мило, – сказал он, подражая ее произношению. – Мои родители – лондонцы из рабочей среды. Трудно быть единственным ребенком в семье.