Седьмая чаша

Она посмотрела на меня сумасшедшими глазами. Я сжал ее холодную руку.

– Дороти, я понимаю, тебе больно говорить, но мне необходимо спросить: что произошло на той встрече?

– Ничего. Этот человек так и не появился. Но чуть погодя пришло второе письмо, его подсунули под дверь на Страстную пятницу. В нем содержались извинения за то, что клиент не смог явиться в таверну, и просьба к Роджеру еще раз приехать туда. В качестве срока был назван вчерашний вечер. Этого письма я тоже не видела, – тоненьким голоском добавила женщина.

– И конечно же, Роджер поехал. – Я грустно улыбнулся. – Я бы на его месте так не поступил.

Внезапно мое сознание пронзила неожиданная мысль.

– Вчера было холодно, он должен был надеть плащ.

– Он и был в плаще.

Я вздернул брови:

– Где же этот плащ?

– Не знаю.

Несколько секунд Дороти размышляла, а потом заговорила:

– Я отправилась спать, когда пробило десять, а он все еще не вернулся домой. Но ты же знаешь, увлекшись какой-то темой, Роджер мог потерять счет времени и обсуждать ее часами.

«Уже „мог“, а не „может“, – отметил я про себя. – Бедняжка начинает привыкать».

– За день я очень устала и рано отправилась в постель. Я ждала, полагая, что Роджер вот-вот придет, но не дождалась его и уснула. Проснувшись через пару часов, я не обнаружила его рядом, но решила, что, не захотев беспокоить меня, он лег спать в соседней спальне. Он иногда поступает так, когда возвращается домой поздно и боится разбудить меня…

Она вновь осеклась, закрыла лицо руками и стала громко всхлипывать.

Я пытался мысленно рассуждать. Клиент просил Роджера о встрече на Вич-стрит. На противоположной стороне Линкольнс-Инн-филдз. Самый короткий путь туда лежит через оранжерею. Значит, Роджер должен был взять свой ключ от двери. Но почему таинственный клиент не появился в таверне в четверг? Мое сердце провалилось от дурного предчувствия: а вдруг Роджер взял с собой письмо, в котором ему была назначена встреча? Так поступил бы любой барристер. Но преступник вряд ли оставил бы при нем это письмо, а плащ Роджера бесследно исчез. В нашем распоряжении осталось имя: Нантвик. Имя, надо сказать, необычное.

Я посмотрел на Дороти, и сердце снова наполнилось жалостью. Она уже не плакала. В ее глазах я увидел гнев. Наверное, то же чувство горело сейчас и в моих.

– Кто это сделал? – повторила она свой вопрос. – У Роджера не было ни одного врага во всем мире! Кто этот дьявол?

– Мы поймаем его, Дороти, обещаю тебе.