Седьмая чаша

Я бросил злой взгляд на книгу, которая все так же лежала открытой на столе, и на Пирса, терпеливо стоявшего рядом со своим хозяином.

Гай протестующе поднял руку:

– Нет, Мэтью, подожди.

Я колебался, не зная, что делать.

Гай закрыл атлас Везалия и протянул его Пирсу.

– Забери ее, мой мальчик, и принеси нам вина. А потом можешь продолжить изучение книги, если есть желание.

– Да, сэр.

Гай дружески похлопал парня по плечу, и тот удалился.

– Прости, Мэтью, мы ничем не желали оскорбить Роджера Эллиарда.

Просто труд Везалия чрезвычайно важен для любого, кто занимается медициной, а ты ведь сам просил меня выяснить, как и отчего погиб твой друг. Причем, уверяю тебя, даже в те минуты, когда я этим занимался, я не переставал молиться о его бедной душе.

Я улыбнулся. Я слишком хорошо знал Гая и его доброту, чтобы сердиться на него слишком долго.

– Неужели этот твой Везалий такой выдающийся? – спросил я.

– О да! И главным образом потому, что он положил начало совершенно новому подходу, основываясь на наблюдении, а не слепом следовании общепринятой доктрине.

– В таком случае его труды не очень понравятся большинству врачей.

– Конечно, ведь он подрывает их монополию на некое тайное знание, а кто знает, к чему это приведет? – Он взглянул на диаграмму, висевшую на стене. – Вполне возможно, используя подход Везалия, можно поставить под сомнение и проверить сами основы медицинской науки, которые вплоть до сегодняшнего дня считались незыблемыми.

Я проследил за его взглядом и тоже посмотрел на схему с нарисованными на ней сложными уравнениями и символами.

Представление о том, что человеческое тело состоит из четырех главных жидкостей – черной желчи, желтой желчи, слизи и крови, – соответствующих четырем стихиям – земле, огню, воде и воздуху, – настолько прочно укоренилось в сознании людей, что я даже представить себе не мог, как можно бросить вызов этой догме. Точно так же, как и прописной истине, в соответствии с которой любая хворь человека вызвана дисбалансом между четырьмя стихиями его тела. Я вспомнил, как мы с Роджером обсуждали эту концепцию в последний вечер, когда я его видел.

– В таком случае мне не рекомендуется есть салат, когда у меня плохое настроение, чтобы смягчить последствия разлития черной желчи?[15 - «Разлитием черной желчи» (или меланхолией) Гиппократ называл состояние, которое сейчас обозначается как депрессия.] – проговорил я. – Это облегчило бы мое состояние.