Пешка

Вдруг все подскочили и встали по стойке смирно.

– Вольно,– раздался мужской голос у меня за спиной.

Алиса посмотрела за мою спину влюблёнными глазами.

– Сержант Смолов, почему посторонние на территории лагеря?– раздражённо произнёс всё тот же мужчина, оставаясь у меня за спиной.

– Да какие мы посторонние?– игриво прощебетала Алиса. – Все друг друга знаем, как родные уже. Только Кристина у нас новенькая, так я вас сейчас познакомлю,– затараторила она.

– Сержант Смолов!

– Слушаю!– крикнул тот самый взрослый солдат.

– Освободить лагерь от посторонних. Через пять минут совещание.

– Есть!– козырнул солдат.

Мне было так стыдно и неприятно. Так долго тащиться через весь лес, чтобы так позорно выгнали.

– Мааакс!– жалобно произнесла Алиса.

После этого мне стало ещё противнее. Зачем она так унижается? Я резко вскочила со своего места и, не давая шанса ничего сказать мужчине, резко произнесла:

– Сержант Смолов!– в голосе звенели стальные нотки, которые мы отрабатывали вместе с папой так, чтобы после произнесения приказа ни у кого и в мыслях не было ослушаться!

– Слушаю! – отрапортовал он.

– Извините нас за наше вторжение в лагерь,– он чуть заметно кивнул,– больше такого не повторится. Алиса! Письмо Мани!– протянула я руку, продолжая удерживать зрительный контакт с сержантом. В руку лёг бумажный конверт. – Сержант Смолов, у меня будет к Вам личная просьба,– он снова кивнул,– передайте, пожалуйста, данный конверт (блин, я не знаю как зовут солдата!)… рыжему.

Среди сидящих солдатов раздались сдавленные смешки. Смолов с серьезным видом взял конверт и вновь отрапортовал.

– Будет сделано!

– Спасибо. Приятно было познакомиться. – искренне поблагодарила я и, развернувшись с целью спрятаться от этих взглядов в лесу, уперлась в широкую грудь носом.

Медленно подняла голову и упёрлась в яростные глаза, прожигающие меня насквозь.

– Кристинка?! Не узнаёшь?!

– Ннет!– шокировано выдавила я, продолжая висеть в воздухе, на его руках.

– Мелочь глазастая! Ну?!

– Блин! Макс!!-,завизжала я и засмеялась.– Как занудой был, так и остался! Сноб столичный!

Он продолжал радостно кружить меня и хохотать.