Каменное сердце

Ворвавшийся Шоумс бросил на меня яростный взгляд. У него за спиной теснились в дверях Пэлин и Хоб Гибонс. Пэлин держал в руке моток веревки.

– Гвозди Господни! – выкрикнул Эдвин. – Какая чертовщина здесь происходит?!

Посмотрев на них, Эллен сразу притихла, припав к стене, словно бедная мышь, загнанная котом в угол. Шоумс вцепился в мою руку мясистыми пальцами и потащил меня прочь.

– Все в порядке, – проговорил я. – Она всего лишь испугана…

И тут, когда было уже слишком, слишком поздно, я протянул мисс Феттиплейс руку.

Однако она, не замечая меня, кинулась прочь от Хоба и Пэлина. Бросив на меня через плечо возмущенный взгляд, Гибонс покачал головой. Шоумс снова дернул меня за руку, толкая в сторону двери. Я упирался, и, пригнувшись ко мне, он произнес с тихой яростью:

– Послушайте-ка меня, мастер горбун! Здесь командую я. Или вы сейчас по-хорошему выходите из этой комнаты, или я прикажу Хобу с Пэлином выставить вас отсюда без всяких церемоний. Неужели вы хотите, чтобы мисс Феттиплейс увидела это?

Поскольку я все равно ничего сделать не мог, то позволил ему вывести меня из комнаты, оставив надзирателей стоять напротив Эллен, как если бы она была опасным животным, а не отчаявшейся и беспомощной женщиной.

Затем Эдвин захлопнул за собой дверь, задвинул небольшое квадратное окошко, посредством которого в Бедламе наблюдали за пациентами, и повернулся ко мне лицом. Он тяжело дышал.

– Что у вас произошло здесь, мастер адвокат? – потребовал он ответа. – Мы услышали ее крики аж с противоположного конца здания.

Дикие вопли этой женщины… обыкновенно самой спокойной и рассудительной среди всех наших подопечных. Что такого вы ей сказали или, быть может, сделали с ней? – И он злобно усмехнулся.

– Ничего. Я только сказал ей, что ненадолго уезжаю. – Ради Эллен я не мог вдаваться в подробности.

– Ну, положим, это самая лучшая новость с тех пор, как голову Кромвеля насадили на пику. – Глаза Шоумса сузились. – И это все? Я слышал, как она кричала о каких-то горящих людях, о небе, готовом поглотить ее.

– Когда я сказал Эллен о том, что уезжаю, она сразу начала вопить, и я ровным счетом ничего не понял.

– Когда безумные приходят в возбуждение, то начинают болтать полнейшую бессмыслицу. – Эдвин вновь едко усмехнулся. – Значит, не по нраву ей ваше отсутствие, так?

За дверью раздались мужские голоса. Что-то с грохотом подвинули.

– Что с ней делают? – забеспокоился я.

– Связывают. Так происходит со всеми, кто начинает буянить.