Каменное сердце

Глаза ее наполнились слезами.

– Вы такие добрые… оба. – Она вскочила, смахнув со стола закупоренную бутылочку с маслом.

Гай ловко поймал ее в воздухе и вернул пациентке со словами:

– Будь поосторожнее.

– O, спасибо вам, сэр! Я такая неуклюжая… Мне так неудобно! – И, сделав реверанс, девушка заспешила к двери.

Мой друг тяжело вздохнул:

– Ожог трех- или четырехдневной давности. Джозефина говорит, что все это время отец заставлял ее работать. Боль при этом, наверное, была адская.

– Этот Колдайрон – настоящая скотина.

– Уверен. – Доктор улыбнулся. – Не бойся, Мэтью, я справлюсь.

– Обращайся с ним, как посчитаешь нужным. Я найму нового эконома сразу, как только вернусь, и тогда его можно будет уволить. – Сказав это, я немного помедлил и добавил: – Впрочем, меня смущает судьба Джозефины…

– Да, девочка во всем зависит от отца. – Малтон поднял на меня глаза. – Не думаю, чтобы она была настолько глупа, как это кажется.

Я задумчиво кивнул:

– Интересно, найдется ли какой-нибудь способ избавить ее от власти Колдайрона?

– Довольно уже и того, что ты взвалил на себя ответственность за Эллен. – И, бросив на меня едкий взор, мой товарищ невозмутимо поинтересовался: – Мэтью, а если вдруг мисс Феттиплейс сообщит мне, что любит тебя, и спросит, может ли она рассчитывать на взаимность, то что в этом случае прикажешь ей ответить?

Меня бросило в краску.

– Можешь сказать, что ты просто не знаешь ответа.

– Но я прекрасно знаю его.

– Тогда объясни ей, что на такие темы следует беседовать со мной самим.

Врач обратил ко мне проницательный взгляд своих карих глаз:

– А ведь Эллен вполне может решиться на это. Что ты будешь делать тогда?

– Посмотрим… все будет зависеть от того, что я сумею узнать в Сассексе.

– Подозреваю, что ничего хорошего ты не узнаешь.

В этот момент я с облегчением услышал громкий стук во входную дверь и развел руками:

– Извини.

В дверях стоял молодой посыльный с кокардой королевы на дублете. Впустивший его в дом Колдайрон круглыми глазами взирал на этот знак отличия.

– Письмо от мастера Уорнера, сэр, – проговорил юноша.

Повернувшись к Уильяму, я бросил:

– Подавай ужин.

И эконом, вопреки собственному желанию, вынужден был ретироваться на кухню. Посыльный вручил мне письмо.