Каменное сердце

Тамазин сидела у подножия лестницы, животик выпирал у нее из-под платья, милое бледное личико было покрыто потом, а светлые волосы свисали сосульками. Джозефина, дочь Уильяма Колдайрона, сняв с головы гостьи чепец, старательно обмахивала ее лицо. Джек стоял возле супруги, встревоженно прикусив губу. Эконом с неодобрением взирал на всю эту картину, в то время как оба мальчишки выглядывали из кухонной двери.

– Тамазин, дорогая моя! – встревожился я. – Что случилось? Где Гай?

– Все в порядке, мастер Шардлейк.

Не пойму, с чего все вдруг так переполошились! – К моему облегчению, голос молодой женщины был полон искреннего удивления. – Доктор отправился мыть руки. Я почувствовала себя как-то не так, когда ушла с улицы, с солнца, и мне пришлось присесть.

– Тамазин проделала весь путь в одиночестве! – негодуя, сообщил мне Барак. – Я сказал, что встречу ее здесь, но я думал, что с ней будет Джейн Маррис. Нет, ну надо же: шла одна, по такой жаре и, даже не сомневаюсь, слишком быстрым шагом! Уж я-то ее знаю! – Он возмущенно повернулся к жене.

 – И о чем ты только думала, Тамми? А вдруг бы ты свалилась в обморок прямо посреди Канцлер-лейн? Почему Джейн не сопровождала тебя?

– Я послала Джейн за покупками, – объяснила Бараку супруга. – А она, видимо, задержалась: когда мне уже пора было выходить, она еще не пришла. После выпуска новых монет на рынке творится полный хаос!

– Тебе надо было предупредить, чтобы она непременно вернулась домой вовремя и привела тебя сюда. Где твоя голова, женщина?

– Я же не упала в обморок, Джек, – раздраженным голосом отозвалась Тамазин.

 – Просто мне пришлось присесть… ох! – Она замолчала, так как Джозефина неловким движением случайно задела ее щеку.

Уильям шагнул вперед и выхватил у дочери из рук чепец, которым она обмахивала Тамми:

– Следи за своими руками, неуклюжая кобыла! А ну ступай назад на кухню! И постарайся не бить посуду!

Джозефина покраснела и, покорно склонив голову, заторопилась прочь мелкими стремительными шажками.

Колдайрон повернулся ко мне:

– Сегодня утром эта неумеха разбила большой масляный горшок. Я сказал, что примерно накажу ее.

– Не надо, – возразил я. – Мы вполне можем позволить себе купить новый горшок.

Эконом глубоко вздохнул:

– Если разрешите мне высказаться, сэр, то это подрывает дисциплину. Женщины – как солдаты, они должны повиноваться старшим.

– Убирайся! – сказал я раздраженным тоном. – У меня и без того довольно дел.