Каменное сердце

– Но разве вы в чем-то обвиняли его?

– Нет, но когда эта женщина начала кричать на меня… Да, именно тогда я начал подлинно опасаться за обоих детей.

– А как отреагировал на выходку жены сам Николас Хоббей? – спросил я с любопытством.

– С досадой. Поднял руку, сказал: «Утихомирься, моя дорогая» – или нечто в этом роде. Абигайль замолкла, но осталась стоять на месте, обратив на меня яростный взор. Тут Хоббей предложил мне отправляться восвояси, объяснив это тем, что я, мол, расстроил его супругу. Ну и дамочка, между нами говоря, на редкость неприятное создание! И еще Николас едко добавил, что просит меня известить его в том случае, если я получу ответ от родственницы детей, хотя сам он уже отправил прошение в Сиротский суд.

– И что, тетушка покойной Рут вам ответила?

– По прошествии двух недель я получил из Ланкастера письмо от ее викария, который извещал меня, что она умерла год назад.

– Полагаю, что мастеру Хоббею уже было известно об этом.

– Ничего больше сделать я не мог. – Бротон широко развел руками.

 – Я поговорил с Майклом. Он честно сказал, что Николас, надо отдать ему должное, неплохо присматривает за детьми: они накормлены, ухожены и ни в чем не нуждаются. Однако Кафхилл добавил, что Хью и Эмма не получают от Хоббея и его жены любви и ласки.

– Ну, подобное нередко в случае опеки…

– Дело было не только в этом. Майкл опасался того, что Николас Хоббей задумал выдать Эмму за своего сына, чтобы таким образом соединить их земли в Хэмпшире.

– То есть за Дэвида Хоббея?

– Да.

Покидая в тот день их дом, я видел этого мальчишку. Он торчал в коридоре снаружи, однако ничуть не сомневаюсь, что перед этим подслушивал у двери. Дэвид смотрел на меня с дерзостью, странной для ребенка, – в ней было нечто торжествующее.

– Сколько тогда ему было… лет двенадцать?

– Да. И, откровенно говоря, такого уродливого мальчишки я еще не видел: страшный как смертный грех. Кривоногий, щекастый, темноволосый, как и его отец, уже в ту пору с кустиком волос на верхней губе.

 – Викарий умолк и воздел кверху руки. – Простите, мне не следовало этого говорить. Тогда Дэвид был совсем еще ребенком…

– Сейчас он уже почти мужчина, – заметил Барак.

– К сожалению, у мастера Хоббея имелись все права в качестве опекуна устроить подобный брак, – заметил я.

Бротон в негодовании тряхнул головой:

– Это ужасно. Таинство брака превращается в сделку. И кстати, Майкл рассказывал мне, что Дэвид обнимал Эмму совсем даже не по-дружески.