Стенание

А та бросила на нее умоляющий взгляд и проговорила тонким голоском:

– Я не сделала ничего дурного, миледи.

Я задумался, в самом ли деле Джейн такая тупая и пугливая или же просто притворяется, и не смог ответить на этот вопрос. В ее круглом, как луна, лице было нечто необъяснимо странное – то ли потому, что ум этой женщины работал не так, как следует, то ли потому, что она была искусной актрисой. А может быть, имело место и то и другое одновременно.

– Так пожелала королева, – сказал я, – потому что Джейн, – мне казалось, что здесь было принято называть шутиху христианским именем, – была среди четверых человек, кто входил в спальню ее величества в тот вечер, когда пропал перстень.

Вас ни в чем не подозревают, – успокоил я дурочку. – Просто мне нужно знать, не заметили ли вы чего-нибудь необычного…

Меня прервал неожиданно резкий голос леди Марии:

– Я требую, чтобы вы задавали все вопросы Джейн через меня, сэр, как, я уверена, того пожелала бы и королева.

Я не позволю запугивать бедняжку. – Она слегка сдвинула брови, что две ее фрейлины тут же скопировали. Утка натянула поводок, желая обследовать травы в углу.

– Тогда я прошу вас, миледи, узнать у Джейн, зачем она приходила и что, может быть, видела, когда вошла в личные апартаменты королевы шестого июля.

– Ну, Джейн, – ободряющим тоном проговорила леди Мария, – ты помнишь что-нибудь?

Прежде чем ответить госпоже, дурочка бросила быстрый взгляд на меня.

– Я хотела показать королеве, что научила Утю новому трюку – искать травку, которую я спрятала. Но фрейлины не пустили меня в покои, сказали, что ее величества там нет. – И вдруг Джейн, к моему удивлению, по-детски топнула ногой и закричала: – Они часто не пускают меня к королеве, хотя только я могу отвлечь ее, когда она грустит! Она часто грустит в последнее…

Мария подняла руку, и шутиха тут же замолкла.

– Да, – сухо сказала Мария. – Это и впрямь случается часто. А теперь еще поднялся такой шум вокруг пропажи самого обычного перстня.

Мне подумалось, что как Екатерина Парр ни старалась сблизиться с детьми короля и подружить их друг с другом, но, по крайней мере в отношении старшей дочери Генриха, особых успехов она не добилась.

– Этот перстень имеет огромную ценность лично для ее величества, – пробормотал я.