Стенание

Я понимаю, что дело сие сопряжено со страшной опасностью…

– Мастер Шардлейк уже пообещал вам помочь, – сказал лорд Парр.

– Да, это так, – подтвердил я.

– Тогда благодарю вас, Мэтью, от всего сердца, – проговорила Екатерина.

Я посмотрел на обрывок бумаги:

– Нетрудно заключить, что Грининг держал рукопись в руках и не отдавал вторгшимся в мастерскую злоумышленникам, а убийца выхватил ее у него, но верхняя часть первой страницы осталась у печатника.

– Да, – кивнул лорд Уильям. – Но тут убийцы услышали, как в дверь ломится мастер Оукден, и убежали.

Они не хотели, чтобы их узнали, и даже не задержались, чтобы забрать клочок бумаги из руки убитого.

– Или, скорее всего, в тот момент просто ничего не заметили.

Парр кивнул:

– Вам следует знать, что это было уже не первое покушение на жизнь Грининга. Он жил в том же сарае, где и работал, в страшной бедности. – И, как истинный аристократ, лорд Уильям в отвращении сморщил нос. – У него был молодой подмастерье.

За несколько дней до того мальчишка рано утром пришел на работу и увидел, как какие-то двое громил пытаются вломиться в мастерскую. Он поднял тревогу, и они убежали. Но, по словам подмастерья, это были не те люди, что вскоре напали на хозяина и убили его.

– Сперва мы подумали, – сказал Кранмер, – что Гринингу дали рукопись, дабы он ее напечатал. Но в этом не было смысла. Ее мог бы напечатать католик, чтобы книгу раздавали на улицах, и, таким образом, погубить королеву.

– Да. – Я задумался. – Конечно, если она попала в руки Грининга, а его взгляды были такими, как вы говорите, он сделал бы ровно то же, что и Оукден: просто-напросто вернул бы ее. Может быть, Грининг был тайным католиком?

Архиепископ покачал головой:

– Я провел тщательное расследование. Грининг всю жизнь был радикалом, так называемым «известным человеком», как и его родители. – Он многозначительно посмотрел на меня.

«Известным человеком». Я слышал это выражение.

Оно означало, что семья Грининга принадлежала к старой английской секте лоллардов, которая пришла к заключениям, схожими с той доктриной, которую проповедовал Лютер еще за сто лет до этих сектантов. Теперь многие из них склонялись к самой крайней форме протестантизма: этим людям, учитывая, сколько времени их общество оставалось тайным, было не привыкать к гонениям и преследованиям. Как и любые радикалы, лолларды вряд ли хотели причинить вред королеве.