Квартира в Париже

О происходящем Софи догадалась только через час, когда сбившаяся с ног миссис Постлвейт обнаружила ее в библиотеке и в ярости от пережитого потрясения рывком подняла на ноги и выхватила из рук учебник.

– Да что с тобой такое? – потребовала она объяснений, багровея лицом, резко выделяющимся на фоне модной прически, ничуть не пострадавшей при поисках.

– Ничего, – растерялась Софи, не понимая, в чем дело.

– Ты зачем сбежала?

– Голова заболела от шума, – вежливо объяснила Софи.

– Ты испортила Элоизе праздник, – зашипела женщина.

– Не понимаю.

– Тебя все обыскались. Думали, утонула.

Софи покачала головой.

– Я умею плавать, – попыталась она успокоить хозяйку. – Мама нас с братом одних не отпускала, пока мы не научились.

– Лучше бы объяснила, что воровать нехорошо. То есть брать чужое без спросу, – с отвращением поджала губы женщина.

– Я не воровала, – возразила Софи. – Просто читала. А потом поставила бы на место.

– Ах ты врунья, – взглянув на учебник латыни, фыркнула миссис Постлвейт.

– Умею.

От такого оскорбления, впервые услышанного из уст взрослого, у Софи защемило в груди.

– Это же просто латынь, – пыталась объяснить она. – Сначала основы грамматики в таблицах, потом построение предложений. Не так уж и трудно. Хотите покажу?

– Я не нуждаюсь в твоих объяснениях. Я и так свое место знаю. Вот и ты свое знай.

Миссис Постлвейт пристально уставилась на Софи, но та не опустила глаз.

– Ну и странное создание, – холодно и твердо, как бриллианты, висевшие у нее на шее, заявила женщина.

После того разговора прошло тринадцать лет, но в память он врезался навсегда.

– По-твоему, я ненормальная? – спросила Софи, глядя в потолок.

Петр заворочался у нее под боком, оторвал взлохмаченную темноволосую голову от подушки и, подперев щеку рукой, воззрился на супругу озорными, цвета Балтийского моря, глазами.

– Это что, вопрос на засыпку? Экзамен для новоиспеченных мужей?

– Тоже мне, остряк нашелся.

– Сама начала приставать с такими вопросами, – он протянул руку и погладил ее по голому плечу. – Жалеешь, что ли?

– Жалею, что мы столько тянули.

– Ты прямо мысли читаешь, – улыбаясь согласился Петр Ковальский. – Знал бы, что согласишься, сразу бы предложение сделал, в тот же день, когда ты меня своим великом переехала.

– Не было такого. Я же успела свернуть, так что в основном дереву досталось.