Квартира в Париже

– Всего хорошего, мадам…

– Имейте в виду, я могу устроить, чтобы вас отсюда выселили, – не унималась соседка. – Есть кое-какие связи…

– Доброго дня, мадам Хофман, – пожелала Лия и захлопнула за собой дверь.

– Очаровательная особа, – заметил Габриэль, прислушиваясь к доносящемуся из-за двери тявканью.

– По-моему, она вполне безобидная. Одинокая просто. Как говорила моя grand m?re: «Брехливой собаки не бойся, а соседа-молчуна берегись».

Лия прошла в комнату, оставив после себя легкий аромат жасмина.

– Первый раз слышу.

Он огляделся, стоя в обшитой деревянными панелями прихожей.

– Индейская поговорка.

– Ваша бабушка – американка?

– Нет, – Лия нахмурилась, но развивать тему не стала и просветлела лицом: – Благодарю за отзывчивость. Надеюсь, я не оторвала вас от дел?

– Вовсе нет, – Габриэль опустил сумку. – Вы меня заинтриговали.

Она даже не подозревает чем.

– Картина здесь.

Она наклонилась, чтобы достать небольшой пейзаж, прислоненный к стене около двери. И никаких следов холста с обнаженной натурой…

Лия подала Габриэлю картину.

– Узнаете?

При ближайшем рассмотрении потуги художника угодить зрителю стали еще очевидней, чем на фотографии, но сюжет картины не узнать было нельзя. В правом нижнем углу был замысловатый автограф «Уильям Сеймур».

– Это Милбрук-холл, наше родовое поместье уже несколько веков. Подпись моего деда. Такие пейзажи он десятками писал, и на всех Милбрук.

– Так он художник?

– Просто состоятельный землевладелец, не особо обремененный заботами, любитель искусства, – признался Габриэль.

– И как, получилось?

– Только у себя в столовой, как ни возмущалась супруга. – Габриэль криво улыбнулся. – По крайней мере, так говорят.

Лия улыбнулась в ответ.

Габриэль перевернул картину. На обороте не было ни единой пометки, способной пролить свет на то, как картина попала сюда.

– Пейзаж принадлежал бабушке, – объяснила Лия, словно прочитав его мысли. – До сих пор ума не приложу, как она его заполучила.

– Гм, – Габриэль перевернул картину лицом к себе.

– Так вам ничего не говорит имя Эстель? Эстель Алар?

Он покачал головой.

– К сожалению, нет. Перед отъездом я созвонился с отцом, он тоже не слышал такого имени. Собирается при первой возможности спросить деда.

– Он еще жив? Тот самый Уильям, что это написал?

– Да. Ему девяносто восемь, годы, конечно, берут свое в смысле здоровья, но он еще в здравом уме.