Муза винодела

Серая футболка тоже видала лучшие дни и могла бы показаться совершенно бесформенной, если бы под ней не скрывалась мускулистая грудь. Его лицо было точно таким, как в ее мечтах, – четко очерченное и невозможно красивое. Когда-то любимое… Симона частенько видела во сне эти потрясающие синие глаза. Они всегда смеялись, приглашая разделить радость или шутку. Сейчас они были серьезны.

– Твоя записка, – сказал он, зажав бумажку между длинными пальцами. – Я как раз привез красное вино для свадьбы, когда принесли шампанское.

Симона чуть шире приоткрыла дверь и взяла записку. Их пальцы даже не соприкоснулись. Его глаза даже не потеплели. Совсем не как в мечтах. Вот она, жесткая, неумолимая реальность.

– Mercy.

– Ты рано приехала, – были его следующие слова.

– Да. – Что еще она могла сказать? Что специально прилетела на день раньше, не желая, чтобы ее встречали в аэропорту? Что ей требовалось время, чтобы подготовиться к встрече с ним? – Да, немного раньше.

Прищурившись, Рафаэль пристально разглядывал ее лицо:

– Я могу войти?

– Нет! – Это вышло слишком поспешно.

 – Нет, – произнесла она более спокойно, пытаясь взять себя в руки. – Сейчас не самое подходящее время.

Он нахмурился:

– Прошу прощения. Не знал, что у тебя тут компания.

Компания? Он подозревает, что она прибыла на свадьбу под ручку с любовником? Симона отошла в сторону и распахнула дверь, предоставляя ему возможность убедиться, что в номере никого нет.

День – так звали Рафаэля в Кавернесе, когда они были детьми, а Кавернес был его домом.

День – из-за солнечного характера и сияющей улыбки, хотя Раф был нежеланным и нелюбимым сыном их экономки. А Люсьен, ее брат и товарищ во всех проделках, Люсьен, с его внимательными темными глазами и черными как смоль волосами, был Ночью. Теперь, казалось, они поменялись ролями.

– Я не одета сейчас. – Встретить его вот так – без макияжа и в одном только полотенце – совсем не входило в ее планы. – Поэтому, если ты будешь так любезен…

– Ну, любезностью я, положим, никогда не отличался.

 – Прислонившись к дверному косяку, он смерил Симону ленивым взглядом с головы до ног. – Тебе идет это полотенце.

Рафаэль умел очаровывать, даже когда был «плохим мальчиком». Она этого не забыла.

– Все еще бросаешь вызов миру? Как предсказуемо!

– Нет, это все в прошлом. – Уголок его рта дрогнул. – Теперь я хочу им управлять.

– М-м-м. – Симона бросила на него многозначительный взгляд.