Падение в небеса, или «Все будет хорошо!»

Но, ты, как-то, меня не слышишь. Или не хочешь слышать. Не тем, ты, занимаешься. Вот почему. К чему это всё?

– Я тебе отвечал на это. Раз десять. Заработаем денег, станем свободными и будем делать, что захотим. Это что, не понятно? – Николай взял в руки меню, – Ты, что будешь? Шашлык, хачапурю или люля-ке-бабу?

– Мне бы чего попроще. Ватрушка есть?

– Как скажешь. Мне всё равно. Ватрушку, так ватрушку.

Подошла официантка славянской наружности:

– Что будем? – поинтересовалась, с любопытством рассматривая меленького усатого человечка, – Может вам детский стульчик подать?

– Спасибо.

Так обойдусь, – поблагодарил Дмитрий Кириллович.

– У вас тут ватрушки есть? – переключил её на себя рослый товарищ.

– Есть.

– Свежие?

– У нас все свежее, – нагло соврала официантка.

– Тогда два кофе и две ватрушки, – кратко распорядился гость.

– Кофе каких?

– Два каппучино, – тут же последовало уточнение.

Девушка чиркнула ручкой в блокнотике и удалилась, видимо, выполнять заказ.

– Сколько бы ты денег не заработал, свободным, ты, никогда не станешь. Это иллюзия, – заметил маленький друг детства.

– Почему это?

– Потому это. Это обман навязанный человечеству. Обладание большим количеством денег не делает человека свободным. Всё как раз с точностью наоборот. Чем больше денег, ты, будешь иметь, тем менее свободным будешь становиться. Сам себя закабалишь. Ограничишь. Заточишь в золотую клетку.

– И каким это образом?

– Тут всё зависит от того, что понимать под «свободой», – продолжил Дмитрий Кириллович, – Если «свобода» от голода и холода, то есть такое понимание, какое дается на физическом плане, то – да, деньги позволяют её достичь.

Освободить тело от голода и холода. Если под «свободой» понимать нечто большее, как, например, свобода от кабалы своего тела, свобода образа мыслей, свобода сознания, – то нет. Тут извини. Потому что сознание человека ограничено сферой его интересов. Что его заботит, о том он и думает. Если его заботят голод и холод, то он думает о деньгах. А если его заботят иные вопросы, то деньги его, собственно говоря, не очень сильно волнуют. Они отодвигаются на второй план.

– Так, я тебе и предлагаю отодвинуть их на второй план. Потом. Когда они у нас с тобой будут. Для того чтобы что-то отодвинуть, нужно сначала поиметь то, что отодвинуть, – откинулся на спинку стула Николай Михайлович, весьма довольный своим умозаключением.