Сердце призрака

Центральное место на снимке занимала симпатичная женщина в элегантном кружевном платье с объемными, высоко зачесанными волосами. Перед ней стояла одетая во все белое миловидная девочка лет одиннадцати или двенадцати. Ее волосы были заплетены в косы. Слева от женщины стоял сердитого вида мужчина с темными волосами и такими же закрученными усами, а справа от нее стояла еще одна мужская фигура. Судя по единственной видимой руке, это был юноша. Это было невозможно определить наверняка, потому что черное пятно, которое будто являлось частью фотографии, закрывало всю его голову.

Возможно, снимок повредили жара и холод. А может, просто время.

Я порылась в бумагах и, помимо выцветшего билета на океанский лайнер из Лондона, нашла еще одну маленькую фотографию в полный рост – почти половина оказалась темной.

Тот же молодой человек, как я догадалась, позировал для портрета. Он был одет в длинный черный фрак, распахнутый поверх жилета, и в одной руке держал скрипку, а другой сжимал смычок. Однако верхняя часть фото растворилась в той же черноте, которая испортила предыдущий снимок.

И вновь пятно полностью скрыло лицо и голову, за исключением самого края его гладких и длинных черных волос.

Я догадывалась, что он был сыном изображенной на снимке супружеской пары, а маленькая девочка – его младшей сестрой. Могла ли эта семья быть первоначальными владельцами дома?

Я резко подняла взгляд, когда ворвавшийся в дом ветер разметал бумаги по чердаку, а вдалеке послышался раскат грома.

«Прекрасно».

Отбросив снимки, я быстрее подбежала к окну и закрыла его, глядя на сгущающиеся грозовые тучи над головой.

Если электричество отключится и Чарли проснется, она просто сойдет с ума.

Я бросилась к своему телефону, но остановилась, когда ногой зацепила одну из бумаг, которые внезапный ветер смахнул с ближайшего стола.

Ноты?

Наклонившись, я подняла пожелтевший лист с пола, а затем повернулась, найдя еще несколько. Все они были исписаны вручную, содержа в себе огромное количество музыки.

Ни на одном листе не оказалось ни подписи, ни имени автора. Но моя романтичная натура хотела верить, что композитором был тот давно ушедший загадочный скрипач. На ощупь и на вид бумаги выглядели старыми, однако сами ноты блестели так, будто их написали недавно. Я провела пальцем по четвертой ноте, немного размазав чернила, что доказывало – эта пьеса, несомненно, свежая.

На секунду позабыв про свой телефон, я принялась собирать остальные листы.