Двор мёда и пепла

Это «урви монетку, иначе вылетишь вперед задницей».

Рябинник кинул мне одну монету, еще одну положил в карман и отступил, позволив другим толкаться и бороться за то, что осталось от клада.

Тысячелистник плечом проложил себе путь вперед. Засранец.

Рябинник похлопал меня по плечу. Мы вместе учились в приюте и, хотя не были близкими друзьями, знали друг друга много лет.

– Надо идти. Думаю, с этого момента…

Я кивнула, опуская монету в мешочек на бедре.

– Следующее испытание, наверное, будет похожим.

Монет станет еще меньше, учеников вылетит еще больше.

Игра изменилась.

Бросившись бежать рядом с Рябинником, я опустила лук, но продолжала крепко сжимать его в левой руке, а две стрелы – в правой. Лучше держать оружие наготове в ожидании, когда появятся новые твари.

Мы помчались вниз с песчаной дюны, и тут я увидела Папоротник: она сидела, съежившись, ее плечи тряслись. Я засунула стрелы за пояс, подбежала к ней и схватила за руку.

– Встань и возьми себя в руки, Папоротник.

Может, нам удастся помочь тебе раздобыть следующую монету.

Она мотнула головой; ее длинные светлые волосы были распущены и уже все спутались.

– Хорошо?

Рябинник возвел к небу ярко-зеленые глаза, но промолчал, и я тоже ничего больше не сказала.

Мы не могли оставить ее здесь. Андерхилл – прародина фейри – опасен даже для тех, кто готов принять его непредсказуемые выкрутасы. Эта часть королевства особенно изменчива в течение нескольких часов после того, как протрубит Рог Неиспытанных.

К тому же Папоротник не виновата (я крепче сжала ее запястье), что ей достался дерьмовый тренер. Нам с Рябинником повезло – мы урвали Бреса. Да, он был старым пердуном, но и лучшим наставником юных фейри.

Мы снова пустились бегом, песок шевелился у нас под ногами, превращаясь из обжигающего и текучего в холодный, влажный и тяжелый.

И тут перед нами предстал настоящий океан, простиравшийся вдаль, насколько хватало глаз.

Я замедлила шаги, когда справа обрушилась волна, накатила на совершенно новый берег.

«Андерхилл снова наносит удар».

И этот удар поразил меня в самое больное место.

С бешено колотящимся сердцем я рассматривала неспокойную водную гладь, пытаясь сохранить бесстрастное выражение лица. Лишь бы никто не заметил панического страха, норовящего вцепиться мне в горло, когда во мне зашевелились старые воспоминания.