Мир без границ

Изменить ничего мы не можем.

– Ещё минута,– заявил взломщик из-за стола.

– Давай-давай, а я тут красивый шарфик для Сандры выбрал. Не уверен, что ей понравится, но походу мне идёт.

Мы с Виктором переместились к спортсмену, который закрутил вокруг своей шеи белоснежный шёлковый шарф. Выглядел он довольно глупо, и в иной ситуации я бы наверняка рассмеялся.

– Эй! Кто тут!– Неожиданно для всех широко открылась дверь в подсобку и на пороге возникла фигура молодого охранника. В руке он держал резиновую дубинку, но выглядел заметно испуганным.

Спортсмен быстро сунул руку за спину и вытащил пистолет. Без лишних слов он направил его на охранника.

– Не-ет!– Закричал я и бездумно бросился на вооружённого грабителя.

Естественно, что мой дух пролетел сквозь парня, и это нисколько не помешало ему нажать на курок.

Раздался выстрел, а спортсмен с недоумением оглянулся в мою сторону.

Пуля пробила ключицу охраннику, и он, вскрикнув, упал обратно в подсобку. Почти тут же прибежал второй грабитель с распахнутой сумкой, в которой виднелись зелёненькие купюры.

– Что стряслось?

– Охранник объявился!– ответил крепыш.

– Сматываемся отсюда, я взял деньги.

– Нет, он видел мое лицо!

– Ты что,– удивился первый грабитель,– промахнулся?

– Да,– неохотно ответил спортсмен,– меня будто током ударило, и рука дёрнулась.

– Но в плечо я ему попал!– быстро реабилитировался он.

– Добей и уходим.

Крепыш сделал шаг в направлении подсобки, и я понял, что стану невольным свидетелем реального убийства и моя жизнь (и психика) никогда не будет прежней.

Я лихорадочно старался придумать хоть что-то, дабы помешать преступлению, но не единая мысль, даже самая бестолковая в мою голову не явилась. Я был слабее слепого котёнка! Хуже того, сейчас я был беспомощнее, чем даже в своём физическом теле. Сидя в инвалидном кресле, я могу, по крайней мере, кричать, звать на помощь…

Весь спектр эмоций, начиная от ужаса происходящего и заканчивая осознанием собственной никчёмности, отразился на моём лице.

В этот миг я встретился взглядом с Виктором, тот явно пребывал не в своей тарелке, внимательно разглядывая мои яркие переживания, как в открытой книге. И тут я окончательно понял, что ни я, ни он, действительно ничего не сможем предпринять, несмотря на все наши желания. Обида и бессилие, которое всю жизнь шло со мной рядом, радостно приняли меня в свои терпкие объятья.