Бездна

Идет тот и смотрит. Че вылупился, а? Че надо?

Обычно он не смотрел людям в глаза, незачем, так как все равно ничего не высмотришь, да и опасно, а в этот раз зачем-то глянул.

Глаза у того синие. Как небо.

Если б его сюда, к церкви, то и дня бы здесь не прожил. Здесь ты должен быть сильным. А если нет силы, то гнись как прутик – вдруг не сломают. Ну а если не так и не эдак, то всё. Это только в церкви учат, что надо любить врагов и, если бьют тебя в рожу, подставить ее, чтоб выбили зубы или еще что похуже.

Гошку любить? Может, снять штаны и нагнуться, чтоб ему было удобней? Хрен! Если кто нормальный, то и ты с ним нормально, а если нет, то как? Не узнаешь по людям заранее, хорошие они или сволочи, и не верстайся ни к кому задом, даже к Ваське. В его уродливом куполе не подсмотришь, что он там думает.

Топай, мальчик, не оглядывайся. Или боишься, что кинутся сзади и всадят нож меж лопаток? Правильно. На спине глаза нужны, а не крылья, чтоб не зарезали и не прибили. Учись. Если нет глаз, то мама с папой наплачутся.

Он дошел до своего места и глянул на Ваську.

Тот улыбается. Это оттого, что он жрать хочет. Так всегда: как дурак пялится и ждет, хотя знает, что нечего ждать. Тут одному мало.

Он достал из кармана сардельки и по очереди съел их с хлебом, а Васька смотрел на него молча. Интересно, если б не поел Васька неделю и сказали ему убить кого-то за хавчик – сделал бы? Да и сейчас, дай ему кило «Докторской» и литр водки, – откажется? Повернешься к нему спиной – уйдешь хоть на шаг? Когда хочется жрать, становишься зверем.

Думаешь, например, как пойти за бабой и вырвать у нее сумку. Она жадная, не жалко ее. Вытащит деньги, но даст не бумажку, а медь. Или вообще мимо пройдет. Поэтому-то и думаешь. Обычно как: если кто бедный, то он не жадный и может двадцатку дать, а чем богаче, тем больше жадность. Если у тебя бабки, машина, шуба – дай ты полтинник, сотню, не обеднеешь, не склеится пузо с хребтиной, ан нет, вылезет хрен из машины и будто тебя не видит, сука. Тьфу! Толстопузые молятся Богу. Если б взаправду был Бог, треснул бы под ними асфальт и грохнулись бы в метро.

Васька уже не смотрит. Нет еды. И все ж интересно – кончил бы? У него не спросишь. Он скажет, что нет, а если его без хлеба подержишь, то разве узнаешь, что он выдумает, чтобы не сдохнуть?

Глава 10

Он прошел мимо собора, перебежал на красный через Советскую, а потом метрах в трех от него упал бомж.