Бездна

За следующие десять минут она проверила электронную почту, приняла факс и сделала себе чай. Она всегда в движении. Легкость и беззаботность. Когда ей делают замечание, она распахивает милые глазки, бежит и старается все исправить. Если уже поздно, не исправить, то невинно просит ее простить. Разве поднимется на нее рука? Что касается опозданий, то Ольга давно махнула на них рукой, смирившись с этим как с данностью. Под ее неодобрительным взглядом Олеся лишь улыбается: «Да, я такая, ничего не могу поделать, это моя маленькая слабость, не злитесь, пожалуйста» – и правда, что тут поделаешь?

В десять Ольга вышла из кабинета.

– Олеся, я к нотариусу, а потом в банк. Через час вернусь.

– Хорошо, Ольга Владимировна!

Глаза-бусинки блестят, на губах улыбка, Олеся ждет дальнейших указаний от шефа.

Таковых не последовало.

Ольга вышла в коридор.

Она уже подходила к лифту, когда ее догнал широкоплечий кавказец. Это Зураб, их клиент. Короткая кожаная куртка, навыпуск майка, просторные джинсы, кроссовки – а на плече у него коробка с часами, килограммов на десять, которую он несет как пушинку.

Заказывая часы мелкооптовыми партиями, он продает их в ларьках, расплачивается налом (иногда в долларах), а переводы не любит как класс. Зато он любит женщин и не раз предлагал ей руку и сердце, так как без ума в нее влюблен и не сыскать никого в целом свете, кто мог бы сравниться с ним.

– Оля! Здавствуйтэ! Какая встрэча! Все харашеэте и харашеэтэ! Маи глаза ослэплэны! Багиня!

– Здравствуйте, здравствуйте, Зураб! – сказала она.

 – Как ваши дела?

– Дэла во! Пасматритэ, какой бальшой каробка, а пакупают как быстро! Патаму что харощий. Какая вы жэнщина, такой и тавар!

Все время, пока они спускались в лифте, он одаривал ее комплиментами и в итоге закончил тем, что позвал ее в хорошее место, где есть «чудэсный Хванчкара из Сакартвело».

Она отказалась, а он не обиделся.

Насвистывая что-то себе под нос, он бросил коробку в «Паджеро» и уехал.

Она не села за руль. Постояв у машины с минуту, поняла, что с удовольствием прошлась бы сейчас до площади Ленина, около километра. Ответственная часть ее существа противилась: «Как же так, ты не имеешь права так расходовать свое время, нужно трудиться как можно больше»! – но она не слушала. В кои-то веки она нарушила правила, и ей это нравилось.

Через несколько шагов она улыбнулась.