Бездна

Проблемы в семье (если она есть), здоровье уже не то, мужчины проходят мимо, заглядываясь на женщин помоложе, и все чаще тревожат мысли о шамкающей старости. Где-то на свалке гниют мечты. Не сложилось, не вышло, всё не так, как когда-то загадывала милая девушка, которой казалось, что она стоит на пороге счастья. Кем она стала? Скучной злой мещанкой. Такая все знает о жизни и любит учить других. О чем с ней общаться? О булках? О мыльных операх? О собаках и кошках? Перемыть кому-нибудь косточки? Это мы можем.

А если сочувствуем горю, то обязательно с внутренней радостью, с тем «внутренним ощущением довольства», о котором писал Достоевский.

От разговоров в учительской иной раз тошнит, от банальностей, глупостей, сплетен. Он не участвует в них, не лезет первым. Он наблюдает. Его как антрополога и психолога притягивает то, что отталкивает учителя. Он рассматривает Homo sapiens в клетке. Бывает, впрочем, что он грызется со своими сородичами за этими прутьями, его нейроны сгорают, надпочечники впрыскивают адреналин в кровь, подпитывая его энергией психо, – а им только это и нужно.

Он не хочет быть с ними в клетке. Он устал от них. Его пугают хтонические демоны из мрака его личности, отбрасывающие в сторону детский разум как мячик, когда приходит ИХ ВРЕМЯ. Сон разума порождает чудовищ.

В учительской главенствуют Анна Эдуардовна Штауб и Галина Тимофеевна Проскурякова, светила математики и химии, соответственно. После их уроков вряд ли у кого-то возникнет желание стать математиком или химиком.

Они знают, что ученики, мягко говоря, не любят их, но относят все на леность последних, на то, что те не желают учиться.

Галина Проскурякова ханжа. Маслянистая, слащавая, недружелюбно-вежливая, она из тех, кто очень высокого о себе мнения, мнит себя леди белой кости без недостатков, а сама отыскивает их в других, чтобы учить их уму-разуму, сплетничать и еще выше подняться над всеми. Своего рода защита. Бей сам, пока не напали на тебя. Пусти пыль в глаза – и кто-то действительно не рассмотрит тебя истинную, ту, которую прячешь даже от себя.

Недоброжелательность, завистливость, ограниченность – все замешано на желчи, и сводит скулы, и удивительно, что кто-то обманывается. Или только делает вид ради собственной выгоды? Лицемеры дружат с себе подобными, размахивая друг перед другом искусственными радужными хвостами. В их улыбках фальшь. Их глаза остаются холодными, в то время как они улыбаются.