Бездна

– Да!

– Привет! – в середине дня голос Ольги звучал бодро. – Как дела?

– Отлично. А у меня к тебе есть вопрос.

– Какой?

В ее голосе он услышал игривые нотки, она догадывалась, о чем он спросит. Киска.

– Знаешь, где я нашел трубку?

– Да. Под кроватью.

– Отшлепаю вечером по попке.

– Здорово! Только, пожалуйста, не очень сильно. Она мне еще понадобится.

– Я задержусь до восьми часиков, не теряй меня, ладно? – прибавила она невинно, как девочка.

– Насколько я понимаю, без вариантов?

– Да, – она вздохнула.

 – Такова жизнь. Увы. Увидимся вечером. Я позвоню перед выходом.

– Ты звонила лишь затем, чтобы сказать, что задержишься?

– Хотела услышать твой голос.

– Уж да.

– Не веришь?

– Нет.

– Поверь. Целую тебя в обе щечки. Пока.

– Давай.

«До восьми часиков» – обычный рабочий день Оли, могла бы и не звонить. Работа у нее на первом месте. Она приносит себя в жертву богу торговли и чувствует причастность к той вере, которая во главу угла ставит товарно-денежные отношения и правильный западный менеджмент и у которой есть свои пророки-фанатики и священные книги.

Спасая милую от нее самой, от потребности трудиться сутками напролет, дома, в выходные и праздники, он порой был решителен. Отбирал у нее расчеты, планы, контракты, брал ее за руку и вел к дивану: «Расслабься». Она сопротивлялась и в конце концов выпрашивала еще час или полчаса для работы. Он хмурил брови и грозил ей карой, а она была не против, и даже сама спрашивала, а будут ли ее сегодня наказывать.

В общем, так развлекались. Случалось, она благодарила его за то, что он вывел ее из трудоголического запоя. Без его помощи она как заведенная шла вперед, пока не падала в изнеможении. А он втайне завидовал ей, так как, в отличие от него, она знала, куда идет и зачем.

С досугом тоже было не просто. Он был хроническим домоседом, и, чтобы сдвинуть его с места, требовался бульдозер. Он любил театр, не жаловал кино, а в рестораны вообще ходил из-под палки, так как, во-первых, не мог понять, какой смысл платить втридорога за пиво, кофе и суп, а во-вторых, не приветствовал отношение, с которым там обслуживают.

Не отделаешься от чувства, что гарсоны полны презрения к тем, кто заказывает блюда по немыслимым ценам, пачкает тарелки, а на чай оставляет в лучшем случае жалкие пять-десять процентов от съеденного и выпитого. Может, это не так, но чувство есть.

Оля не мучается такими мыслями, у нее все просто.