Столп огненный

 – Альбан, ты слышал что-нибудь об английском судне под названием «Святая Маргарита»?

– Да, слышал. Оно зашло в Кале для починки за сутки до нападения французов.

– И что с ним сталось?

– Досталось французской короне, как и прочая английская собственность в Кале, которую объявили военными трофеями. В трюмах нашли полным-полно мехов. Их продали на торгах прямо с палубы, больше чем за пять сотен фунтов.

Нед и Элис переглянулись. Эта новость была еще хуже предыдущих.

– Значит, Реджинальд потерял свои вложения, – сказала Элис.

 – Бог милостивый, боюсь, он этого не переживет.

– И теперь должен отдать аббатство, – заметил Нед.

– Будут неприятности, – угрюмо предрекла Элис.

– Знаю, – согласился Нед. – Зато у нас появится новое дело. – Он вдруг усмехнулся. – Сможем начать все сначала.

Элис, никогда не забывавшая о радушии, повернулась к Альбану.

– Можешь умыться и переодеться с дороги. Джанет принесет тебе все необходимое. А потом будем обедать.

– Спасибо, тетушка Элис, – откликнулся Альбан.

– Это я должна тебя благодарить, ведь ты проделал долгий и опасный путь и привез новости, сколь бы ужасными они ни были.

По лицу матери Нед видел, что Элис потрясена доставленными известиями, пускай она уже давно ожидала чего-то подобного. Надо попробовать хоть как-то ее ободрить.

– Может, сходим, осмотрим аббатство? – предложил он. – Прикинем, как можно использовать это место?

Элис помолчала, потом заставила себя собраться с мыслями.

– В самом деле! – сказала она. – Теперь это наша забота.

Она встала. Вдвоем с сыном они вышли из дома и пересекли рыночную площадь, направляясь к южной стороне собора.

Эдмунд, отец Неда, был мэром Кингсбриджа, когда король Генрих Восьмой принялся разорять монастыри. Элис рассказывала сыну, что Эдмунд и приор Павел – последний, как выяснилось потом, приор Кингсбриджа – судили и рядили, что им делать, и решили попытаться спасти школу. Они вывели школу из-под управления приора, выделили ей средства и объявили самостоятельной.

Две сотни лет назад нечто похожее проделали с госпиталем Керис, и Эдмунд воспользовался тем случаем как образцом. Вот почему в городе по-прежнему имелись собственная школа и собственная лечебница.

Остальная часть аббатства лежала в развалинах.

Ворота были заперты, но стены вокруг осыпались, и не составило труда проникнуть внутрь через старую кухню, где пришлось перелезать через груды мусора.