Столп огненный

Глупость какая-то, честное слово.

Донал с вызовом поглядел на него.

– Я знаю, тебя не слишком интересуют девушки…

– И мальчики тоже, если ты к этому клонишь.

– Было дело, признаю.

– Забудь. – Ролло искренне не понимал, почему все буквально сходят с ума по плотским радостям. Самоудовлетворение доставляло ему некое удовольствие, схожее, ну, с поеданием меда, но сама мысль о соитии с женщиной – или с мужчиной – вызывала брезгливое отвращение. Он бы согласился на целибат, а существуй до сих пор монастыри, подался бы, пожалуй, в монахи.

– Повезло тебе, – продолжал плакаться Донал. – Как вспомню, сколько я пытался стать для нее подходящим мужем – притворялся, что мне не по душе ни выпивка, ни танцы, ни пьесы, ходил на их треклятые службы, беседовал с ее мамашей…

Ролло ощутил, как по спине пополз холодок. Значит, Донал посещал «треклятые службы» протестантов? Кобли относились к той чрезвычайно опасной публике, которая считала, что вправе иметь собственное мнение о вере, но прежде никому не удавалось найти доказательства того, что они творят свои святотатства прямо тут, в Кингсбридже.

Юноша постарался скрыть охватившее его возбуждение.

– Должно быть, на этих службах тебе было совсем тоскливо, – сказал он, как бы проявляя сочувствие.

Донал мгновенно спохватился.

– Какие службы? Я хотел сказать – собрания. Служб они не проводят, это ведь ересь.

– Понятно, понятно, – поспешил его успокоить Ролло. – Но закон не запрещает людям молиться вместе, читать Библию и распевать гимны.

Донал поднес было кружку к губам, но потом снова поставил на стол.

– Что-то я разболтался, – пробормотал он, и в его взгляде промелькнул страх. – Наверное, слишком много выпил. – Он с усилием поднялся. – Мне пора домой.

– Не уходи, – попросил Ролло, которому не терпелось вызнать подробности о собраниях Филберта Кобли. – Допей хотя бы.

Но Донал явно перепугался.

– Нет, мне надо поспать. Спасибо за угощение.

С этими словами он побрел к выходу.

Ролло задумчиво пригубил свое пиво.

Этих Кобли и их дружков давно подозревали в том, что они тайно устраивают протестантские моления, но они вели себя крайне осторожно и до сегодняшнего дня не давали повода для обвинений в неподобающем поведении. Покуда держали свои греховные мысли при себе, они не совершали никакого преступления. Однако собираться для протестантских молитв – совсем другое дело. Это и грех, и преступление, наказание за которое – сожжение заживо.