Столп огненный

Французы захватили Кале, война между двумя странами продолжалась, поэтому перевозки через пролив почти прекратились.

По дороге к собору семейство миновало вторую причину своего нынешнего безденежья – новый дом, которому уже подобрали название: Прайори-гейт, раз он будет стоять поблизости от разрушенного аббатства. Дом располагался на северной стороне рыночной площади, на земле, что граничила с домом приора в те времена, когда аббатство еще существовало. Строительство замедлилось едва ли не до полной остановки, мастеровые отправились искать работу у тех, кто мог с ними расплатиться.

Вокруг недостроенного здания поставили грубый деревянный забор, чтобы любопытствующие зеваки не совали носы в чужие дела.

Также сэру Реджинальду принадлежали бывшие здания аббатства с южной стороны собора – крытые галереи, монашеские кухня и дормиторий, помещения женского монастыря и конюшня. Когда король Генрих распустил монастыри, все церковное имущество досталось местным богатеям, и сэр Реджинальд наложил руку на аббатство.

Старые сооружения, простоявшие наполовину заброшенными десятки лет, обветшали и грозили осыпаться, их крыши пестрели птичьими гнездами, а галереи поросли колючим кустарником. Реджинальд подумывал, не продать ли здания обратно церковному капитулу.

Между замершей стройкой и развалюхами на другом берегу горделиво возвышался собор, ничуть не изменившийся за сотни лет, подобно католической вере, которую он олицетворял. Последние сорок лет протестанты пытались изменить доктрины вероучения, возглашавшиеся в храме на протяжении столетий; и где они только, подумалось Ролло, набрались такой дерзости? Ведь это все равно что вставлять современные окна в стены храма.

Истина устремлена в вечность, как и сам собор.

Фицджеральды миновали огромные арки западного фасада. Внутри казалось даже холоднее, чем снаружи. Как и всегда, длинный неф с его упорядоченными, будто прочерченными по линейке рядами колонн и арок заставил Ролло восхититься устройством мироздания, кое было воздвигнуто и управлялось логикой Божественной воли.

В дальнем конце нефа тускло сверкало озаренное зимним солнцем большое витражное окно, цветное стекло которого изображало, как все закончится: Господь восседал на престоле, верша суд Последнего дня, злодеев подвергали мучениям в преисподней, а праведники вступали на небеса.

Семейство не успело дойти до своих мест прежде, чем началась служба. С расстояния они наблюдали за священнослужителями у алтаря.